Несмотря на специфическую и узкую тему, книга «Галлюцинации» охватывает очень широкий контекст: работа мозга, антропология, психология, музыка, искусство и не только. Именно это и стало причиной, по которой книга 2012 года быстро приобрела определённую популярность и разошлась большими тиражами.
Чем больше читаешь, тем больше узнаёшь о том, как работает подсознание и сознание, во сне и наяву. Очень интересны истории реальных людей, в том числе полностью уникальные, с которыми специалисты не сталкивались более одного раза за всю историю изучения галлюцинаций.
Страница 7
Лично мне больше других нравится определение галлюцинации, данное Уильямом Джемсом в его вышедших в 1890 г. «Принципах психологии»: «Галлюцинация есть ощущение столь же живое и столь же реальное, как и то, которое мы воспринимаем при наличии вне нас реального объекта». Но объекта не существует, и в этом суть галлюцинации».
Страница 12
Я заметил, что у Розали (как и у многих других пациентов) во время галлюцинаций широко открыты глаза. Несмотря на то что она ничего не видит, ее глазные яблоки совершают целенаправленные движения – словно Розали следит за какими-то подвижными предметами. Именно этот симптом и привлек внимание медсестер. При воображаемых сценах такие движения отсутствуют. Большинство людей, воображая себе какие-то сцены или предметы, либо закрывают глаза, либо смотрят в одну точку. Как пишет Колин Макгинн в своей книге «Взгляд разума», никто не ожидает ничего нового или удивительного от собственного воображения, в то время как галлюцинации обычно полны неожиданностей. Галлюцинаторные образы, как правило, прорисованы более детально и требуют тщательного рассмотрения.
Розали говорила, что ее галлюцинации больше похожи на кино, чем на сновидения, и, как кино, они иногда увлекали ее, но чаще казались невероятно скучными.
Страница 18
Больные с синдромом Шарля Бонне в большинстве своем прекрасно осознают, что их видения – всего лишь галлюцинации (чаще всего благодаря их полной несуразности). Но в некоторых случаях галлюцинации являются такими живыми и так хорошо вписываются в действительность, что больные – по крайней мере, вначале – не сомневаются в их реальности, как старик Люллен, увидевший у себя в комнате двух «красивых кавалеров», сопровождавших его внучек.
<…> Случается, однако, и противоположное. Роберт Тенисс рассказывал мне, как один из его пациентов, увидев человека, висящего напротив его окна на девятнадцатом этаже высотного дома, в котором живет больной, принял этого человека за галлюцинацию. Человек приветливо помахал больному рукой, но он не ответил на жест, чем страшно обидел «галлюцинацию», которая оказалась реальным мойщиком окон.
Страница 26
Помимо этого Ффитч и соавторы наблюдали отчетливую разницу между картиной формирования реальных зрительных образов и картиной галлюцинации. Так, например, представление окрашенного объекта не вызывало активации области V4, а цветовая галлюцинация возникает при непременной активации этой области. Эти данные подтверждают, что не только субъективно, но и физиологически галлюцинации отличаются от воображения и больше напоминают восприятие. В 1760 году, исследуя природу галлюцинаций, Шарль Бонне писал: «Разум не в состоянии отличить видение от реального зрительного восприятия». Работы Ффитча и соавторов говорят о том, что мозг тоже не способен к такому различению.
Страница 31
Однако по большей части галлюцинации при синдроме Шарля Бонне являются нейтральными и по прошествии некоторого времени больные настолько к ним привыкают, что перестают обращать на них внимание.
<…> Шарлю Люллену тоже нравились его галлюцинации, и иногда он даже специально уединялся, чтобы без помех насладиться ими. «Его рассудок радуется этим образам, – писал Шарль Бонне. – Его мозг – это театр, сцена которого угощает его представлениями, вся прелесть коих состоит в их непредсказуемости».
Иногда галлюцинации при синдроме Шарля Бонне могут вдохновлять. Вирджиния Гамильтон Адэйр писала стихи с молодости, печатаясь в журналах «Атлантик мансли» и «Нью рипаблик». Став ученым и будучи профессором на кафедре английского языка Калифорнийского университета, она продолжала писать стихи, но по большей части их не публиковала. Лишь в возрасте восьмидесяти трех лет, ослепшая из-за глаукомы, Вирджиния опубликовала первую книгу своих стихов «Муравьи на дыне», ставшую бестселлером. За первой книгой последовали еще два сборника, и в них поэтесса часто упоминает свои галлюцинации, регулярно ее посещавшие. Сама она говорила, что видения приносят ей «ангелы галлюцинаций».
Страница 48
В 1973 году в журнале «Сайенс» была опубликована статья, которая произвела настоящий фурор. Называлась статья: «Как чувствует себя здоровый человек в психиатрической лечебнице». В ней описывалось, как здоровые во всех отношениях люди, не имевшие в анамнезе никаких психических расстройств, ради эксперимента обратились к врачам с жалобами на то, что им слышатся голоса. Они рассказывали врачам, что по большей части не могут разобрать, что говорят эти голоса, но иногда различают такие слова как «пустота», «пустотелый» или «стук». Если не считать этой жалобы, люди вели себя абсолютно адекватно, могли вспомнить свою фактическую биографию и перечислить произошедшие в их жизни реальные события. Тем не менее всем им был поставлен диагноз «шизофрения» (за исключением одного «пациента», который «отделался» «маниакально-депрессивным психозом»). Все эти «больные» были госпитализированы на срок до двух месяцев. Всем была назначена антипсихотическая лекарственная терапия. (Правда, эти люди не глотали предписанные им таблетки.) После поступления в госпиталь эти «больные» продолжали вести себя совершенно нормально, говорили персоналу, что их «голоса» исчезли и что они прекрасно себя чувствуют. Они даже вели дневник своего опыта, не скрывая этого от персонала (в отношении одного из этих псевдобольных в записях дежурных медсестер было сказано, что «пациент ведет дневник своего поведения»). Тем не менее ни один из самозванцев не был разоблачен психиатрами.
<…> Настоящие больные оказались более наблюдательными. «Вы не псих, – сказал один из них экспериментатору. – Вы журналист или профессор».
Страница 55
Угроза жизни может
исходить и изнутри, и хотя мы не знаем, насколько часто голоса
предотвращали попытки самоубийства, мне думается, что это происходило и
происходит не так уж редко. Одна моя знакомая по имени Лиз после
неудачного любовного романа чувствовала себя полностью раздавленной и
угнетенной. Она была уже готова проглотить горсть снотворного и запить
стаканом виски, когда вдруг услышала, как чей-то голос строго сказал ей:
«Нет, ты не должна этого делать», – а потом добавил: «Помни, пройдет
совсем немного времени, и ты уже не будешь чувствовать себя такой
несчастной, как сейчас». Мужской голос прозвучал извне, и Лиз не знала,
кому он принадлежал. Она тихо спросила: «Кто это сказал?» Ответа не
было, но на стуле, стоявшем перед Лиз, вдруг появилась «зернистая» (как
описала ее Лиз) фигура молодого человека, одетого в костюм XVIII века.
Светящаяся фигура несколько секунд просидела на стуле, а затем исчезла,
растворившись в воздухе. Лиз испытала чувство невероятного облегчения,
ее охватила волна тихой радости . Лиз понимала, что голос скорее всего
исходил из какой-то части ее собственного мозга, но тем не менее до сих
пор игриво рассказывает о том молодом человеке как о своем ангеле-хранителе.
Страница 56
Слуховые галлюцинации могут быть обусловлены аномальной активацией первичной слуховой коры; это нарушение требует исследования не только у больных с психозами, но и среди психически здоровых людей. До сих пор большинство исследований в этой области проводилось именно на больных шизофренией.
Некоторые ученые предполагают, что слуховые галлюцинации возникают в результате утраты способности распознавать внутреннюю речевую продукцию как свою собственную. (Другой вариант: на фоне генерирования внутренней речи одновременно происходит активация областей слуховой коры, и то, что мы в норме воспринимаем как внутренний монолог, обретает «реальный» голос.)
Возможно, что в мозге существует физиологический барьер или механизм торможения, который в нормальном состоянии не дает нам воспринимать внутренний голос как голос извне. Может быть, у тех, кто постоянно слышит «голоса», этот барьер либо поврежден, либо недостаточно хорошо развит. Вероятно, этот вопрос можно переформулировать и спросить так: почему большинство из нас не слышат никаких голосов? В своей нашумевшей книге «Происхождение сознания связано с разрушением двухкамерного мышления», вышедшей в 1976 году, Джулиан Джейнс утверждал, что сравнительно недавно (по историческим меркам) все люди слышали голоса. Эти голоса рождались в правом полушарии, но левое полушарие распознавало их как голоса внешние. Люди, слышавшие эти голоса, принимали их за «глас Божий». Приблизительно за тысячу лет до нашей эры, по мере развития современного сознания, голоса были интериоризированы, и теперь мы распознаем их как наш «внутренний голос».
Джейнс считал, что при шизофрении происходит возвращение к двухкамерному строению. Некоторые психиатры (например Х.Насралла́, 1985) поддерживают эту идею или, во всяком случае, считают, что при шизофрении галлюцинации действительно возникают в правом полушарии, но левое полушарие не способно распознать этот голос как внутренний и поэтому принимает его за чужой голос.
Страница 76
Нас не удовлетворяет монотонная обыденная жизнь; нам необходимо что-то возвышенное, вызывающее восторг, ускользающее; мы хотим разглядеть в своей жизни какую-то общую закономерность. Нам нужны надежды, мы хотим чувствовать будущее. Нам нужна свобода (или по крайней мере иллюзия свободы), для того чтобы выйти за пределы самих себя, будь то с помощью микроскопов и телескопов или с помощью изменения состояния сознания, для того чтобы проникнуть в иные миры, преодолеть границы своего привычного окружения. Нам необходимо некоторое отчуждение от жизни, чтобы ощутить ее во всей полноте.
Мы ищем успокоения и тихого мира для того, чтобы не терять связей друг с другом, нам нужны восторг и восхищение, чтобы ощутить время и легче перенести сознание собственной бренности. Мы ищем отдохновения в праздниках, отвлекающих нас от серости повседневного существования, мы хотим более живо ощущать момент пребывания на земле здесь и сейчас, мы хотим видеть красоту и ценность мира, в котором нам выпало жить.
Страницы 105–107
Интуиция Говерса, как всегда, оказалась блистательной и точной, но физиологическое обоснование получила лишь несколько десятилетий спустя, когда было показано, что волны электрической активности пересекают кору мозга с такой же скоростью, с какой движутся в поле зрения фортификационные скотомы. В 1971 году Уитмен Ричардс предположил, что зигзагообразная форма мигренозных фортификационных скотом с их характерной угловатостью, возможно, отражает нечто устойчивое в архитектонике самой зрительной коры – вероятно, колонки чувствительных к ориентации зрительных стимулов нейронов, открытых Хьюбелом и Визелом в начале 60-х годов. Волна электрического возбуждения, медленно перемещаясь по коре, утверждал Ричардс, стимулирует эти колонки, что и заставляет больного «видеть» мерцающие полосы света, расположенные под разными углами друг к другу. Но лишь двадцать лет спустя методом магнитоэнцефалографии было показано, что прохождение фортификационной скотомы по полю зрения действительно сопровождается таким же движением волны электрического возбуждения по коре головного мозга.
Сто пятьдесят лет назад астроном Джордж Эйри (который сам страдал мигренью) высказал мысль о том, что мигренозная аура – это своего рода фотография мозга в действии. Возможно, он, подобно Говерсу, и сам не догадывался, насколько точным было его высказывание.
Но в то время как зигзагообразные фортификационные скотомы являются стереотипными и могут быть поняты как отражение архитектуры первичной зрительной коры, возникновение быстро меняющихся, сливающихся и распадающихся сложных геометрических форм требует, вероятно, иного объяснения. Действительно, с помощью таких галлюцинаций мы можем разглядеть динамику взаимодействия огромных совокупностей живых нервных клеток, и в частности, роль самоорганизации этих взаимодействий, каковая и позволяет возникать сложным изменчивым узорам. Эта активность происходит на клеточном уровне, намного ниже порога осознанного восприятия. При таком понимании узоры в галлюцинациях являются отражением строения и особенностей функционирования головного мозга.
Возможно, именно этим объясняется любовь всех народов мира к художественным украшениям в виде геометрического орнамента. В детстве меня зачаровывали орнаменты, украшавшие наш дом: разноцветные квадратные плитки пола на крыльце, шестиугольные плитки на полу кухни, елочка на занавесках в моей комнате, клетчатый рисунок ткани отцовского костюма. Когда меня водили на службу в синагогу, меня больше интересовал мозаичный узор на полу, чем религиозная литургия. Мне очень нравились два старинных китайских шкафчика, стоявших у нас в гостиной, – на их лакированной поверхности были нанесены чудесные и сложные узоры, причем каждый узор содержал внутри себя повторения такого же узора, но в более мелком масштабе. Все эти элементы были окружены тончайшим растительным орнаментом из побегов и листьев. Эти геометрические орнаменты и завитки казались мне до боли знакомыми, но только много лет спустя до меня дошло, что это ощущение возникло у меня потому, что я и раньше видел их своим внутренним взором, что эти узоры на шкафчиках резонировали с моими внутренними образами, со сложными рисунками плиток и завитушек моих галлюцинаций.
Узоры, характерные для мигренозных галлюцинаций, можно обнаружить в мусульманском искусстве и средневековых европейских мотивах, сапотекской архитектуре и рисунках австралийских аборигенов, в гончарных изделиях индейцев-акома и плетеных корзинах племени свази –эти узоры и мотивы встречаются практически во всех культурах и имеют долгую, в десятки тысяч лет, историю. Кажется, что в течение всей человеческой истории у людей существовала неудержимая потребность к самовыражению, к реальному изображению внутренних образов, и эта тяга прослеживается от штриховых рисунков в пещерах первобытных людей до психоделического искусства 60-х годов XX столетия. Не являются ли арабески и шестиугольники наших внутренних образов встроенными в мозг элементами, определяющими наши понятия о формальной красоте?
Нейрофизиологи все больше склоняются к мысли, что самоорганизующаяся активность огромных групп зрительных нейронов является непременной предпосылкой зрительного восприятия, что именно так начинается зрение. Спонтанная самоорганизация присуща не только живым системам: это свойство можно наблюдать в образовании снежинок, в завихрениях бурных водных потоков, в определенных осциллирующих химических реакциях. В этих случаях самоорганизация тоже приводит к возникновению в пространстве и времени геометрических фигур и узоров, очень похожих на те, что мы видим во время мигренозной ауры. При таком понимании феномена можно сказать, что геометрические галлюцинации при мигрени позволяют нам воспринять и воочию увидеть не только универсальный механизм работы нейронов, но и универсальные законы природы.
Страница 124
Бартлетт предъявлял испытуемым осмысленные картины или связные истории, а потом просил припоминать их в течение нескольких месяцев. При каждом акте припоминания воспоминание изменялось (иногда очень сильно). Эти эксперименты убедили Бартлетта в том, что под памятью надо понимать не статический феномен, а динамический процесс «припоминания». В этой связи Бартлетт писал:
«Припоминание – это не повторное возбуждение бесчисленных, фиксированных, безжизненных и фрагментарных следов. Это творческое перестроение, или, если угодно, построение, основанное на связи наших отношений ко всей активной массе упорядоченных прошлых реакций и прошлого опыта… Именно поэтому воспоминания так редко бывают точными».
Тем не менее некоторые воспоминания, как мы видим, остаются на всю жизнь яркими, изобилующими мельчайшими подробностями и практически неизменными. Это особенно верно в отношении травмирующих, эмоционально окрашенных или значимых воспоминаний.
Страница 131
Экстатические припадки потрясают основы убеждений, меняют представления больных о мире, причем они так действуют даже на тех людей, которые раньше никогда не задумывались о высших и сверхъестественных силах. Универсальность пылких мистических и религиозных чувств – ощущения причастности к святому – во всех человеческих культурах позволяет предположить, что для таких чувств и в самом деле существует определенный биологический базис; возможно, религиозные чувства, как и чувства эстетические, являются частью общего наследия человечества. Когда мы говорим о биологических основах и биологических предпосылках религиозных эмоций – и, собственно, даже само существование экстатических припадков позволяет предположить какую-то нейронную основу этих эмоций в височной доле, – мы имеем в виду только естественные причины. Эти причины ничего не говорят нам о ценностях, смысле, «функциях» религиозных чувств, их содержании, которые, вероятно, строятся на фундаменте биологического базиса».
Страница 163
В быстрой и спонтанной трансформации картин гипнагогических галлюцинаций есть то, что заставляет предположить, что мозг в эти моменты пребывает в «праздности», как отметил один из моих корреспондентов, мистер Аттер. Нейрофизиологи сейчас говорят о наличии в мозге работающих «по умолчанию» сетей, генерирующих свои собственные образы, в противоположность сетям, нацеленным на внешнее пространство, на внешние цели, сетям, вовлеченным в процесс обработки восприятия внешних сигналов. Наверное, здесь был бы уместен термин «игра», так как похоже, что при гипнагогических состояниях зрительная кора играет со всеми возможными перестановками, играет без всякой цели, без плана, без смысла – это совершенно случайная активность, или активность, обусловленная таким великим множеством независимых друг от друга микроскопических детерминант, что не повторяется ни одна картина. Не много найдется в физиологии феноменов, дающих такое наглядное представление о творческих возможностях и неисчерпаемой мощи релейных систем мозга, порождающих вихри узоров и форм гипнагогических состояний.
Страница 177
В фольклоре всех народов мы находим легенды о сверхъестественных существах – инкубах и суккубах, подвергающих спящих людей сексуальному насилию, или о Старых Ведьмах, парализующих своих жертв и высасывающих из них дыхание. Эти образы универсальны. Действительно, поражает их сходство в разных, абсолютно между собой несвязанных культурах, хотя, конечно, какие-то вариации имеют место.
Страница 187
ПТСР развивается чаще после насилия или рукотворной катастрофы. Стихийные бедствия и «божья кара» переносятся людьми намного легче. То же самое касается и острых стрессовых реакций. Мне часто приходилось наблюдать в госпиталях больных, которые спокойно и мужественно смотрели в лицо даже смертельным болезням и тем не менее теряли самообладание, когда нянечка не вовремя приносила судно или медсестра опаздывала с уколом. Люди легко мирятся с аморальностью природы: будь то разрушительный муссон, впавший в неистовство слон или тяжелая болезнь, – но не выносят безропотного подчинения чужой воле, ибо человеческое поведение всегда (во всяком случае, мы так считаем) определяется нравственностью.
Страница 207
Воплощение в собственном теле – это самая надежная вещь в мире, неоспоримый для подавляющего большинства из нас факт. Мы думаем о себе как о неотъемлемой части собственного тела, а о теле – как о безусловно принадлежащей нам, и только нам, вещи: мы смотрим на мир нашими собственными глазами, ходим на наших ногах, пожимаем чужие руки своими собственными руками. Мы, кроме того, безусловно, чувствуем, что сознание находится у нас в голове. Мы безоговорочно принимаем, что образ или схема тела является фиксированной и стабильной частью нашего бодрствующего сознания, он запрограммирован в нас, поддерживается обратными связями проприоцептивного чувства, информирующего о положении суставов и напряжении мышц, о движениях конечностей.
Именно поэтому такой фурор произвели работы Мэтью Ботвинника и Джонатана Коэна, показавших в 1998 году, что при определенных условиях человек может принять резиновую руку за свою собственную. Если собственная рука испытуемого спрятана под столом и испытуемый ее не видит, а на столе лежит резиновый муляж руки, то при одновременном поглаживании настоящей и резиновой руки у человека возникает убедительная иллюзия и ощущение того, что его поглаживают именно по неживой, но очень похожей на настоящую руке. И это несмотря на то что испытуемый прекрасно знает, где находится его рука, а где рука резиновая.
<…> Если зрение и осязание утверждают что-то, пусть даже абсурдное, то никакое проприоцептивное чувство и устоявшаяся схема тела не смогут противостоять этому абсурду. (Исключения могут наблюдаться у танцоров и спортсменов, обладающих исключительно мощным и развитым чувством положения, ориентации и движения тела.)
15.01.2020