Работы Эриха Фромма не требуют предисловий и комментариев. Каждая его книга или лекция — настоящая сокровищница для каждого из нас.
Страница 20
Естественные связи с семьей и общиной распались, а новые не были найдены. Современный человек испытывает одиночество и тревогу. Он свободен, но боится этой свободы. Он живет, как сказал великий французский социолог Эмиль Дюркгейм, в состоянии аномии. Он характеризуется противоречивостью или подлостью, что делает его не индивидом, а атомом, не индивидуализирует, а атомизирует. «Атом» и «индивид» значит одно и то же; первое слово имеет греческое происхождение, второе — латинское. Значения, которые эти слова приобрели в нашем языке, противоположны. Современный человек надеялся стать индивидом; в действительности же он оказался встревоженным атомом, которого швыряет туда-сюда.
Для промышленной системы приоритетами являются баланс, количественный анализ, подсчет. Вопрос всегда стоит так: «Что стоит производить? Что принесет доход?»
Задаваться такими вопросами в мире промышленной продукции необходимо. Однако принципы подсчета, баланса и прибыли были одновременно применены к человеку и распространились из экономики на человеческую жизнь в целом. Человек сделался предприятием; его жизнь — его капитал, его задача — вложить этот капитал как можно лучше. Если инвестиция успешна, то и человек успешен. Если свою жизнь он вложил неудачно, он не добился успеха. Таким образом, человек сам становится вещью, объектом.
Мы не можем лгать себе об этом: когда человек становится объектом, он мертв, даже если он с точки зрения физиологии все еще жив. А если человек духовно мертв, он не только подвержен разложению, он опасен — опасен для себя и для других.
Страница 22–24
По словам ветхозаветных пророков, главное в том, что идолопоклонник — это человек, который молится произведению собственных рук. Он берет кусок дерева. Из одной его части он разводит костер, чтобы, скажем, испечь хлеб; из другой части он вырезает фигуру, чтобы ей молиться. Однако то, чему он молится, — это просто вещь. Эта «вещь» имеет нос, но не обоняет; имеет уши, но не слышит; имеет рот, но не говорит.
<…> Если человек нашел идола, которому может молиться всю жизнь, ему нет нужды отчаиваться. Это, на мой взгляд, одна из причин, почему многие люди получают такое удовольствие от общения с аналитиком и не хотят уходить, и почему целые общества выбирают для себя так называемых вождей, которые столь же пусты, как идолы древности, но которые используют перенос, чтобы привязать людей к себе.
Конечно, в современном обществе нет ни Ваала, ни Астарты. Но поскольку мы обычно путаем имена с предметами, мы радостно считаем, что вещи не существуют, если их названия не встречаются. В действительности мы сегодня живем в обществе, которое по сравнению с более ранними столетиями гораздо более языческое и гораздо более идолопоклонническое.
Для Гегеля и Маркса «отчуждение» означает, что человек потерял себя и перестал воспринимать себя как центр своей активности. Индивид владеет многим и пользуется многим, но сам он мал: «Чем ничтожнее твое бытие, чем меньше ты проявляешь свою жизнь, тем больше твое имущество, тем больше твоя отчужденная жизнь, тем больше ты накапливаешь своей отчужденной сущности». Человек не только мал, он — ничто, потому что над ним властвуют вещи и обстоятельства, которые он сам создал. Он — подмастерье волшебника, голем. Современного человека контролируют творения его собственных рук. Он сам становится вещью. Он ничто, но он чувствует себя большим, когда един с государством, с продукцией, с компанией».
Страница 27
Адольф Эйхман не производит впечатления особенно скверного человека; скорее, он полностью отчужденный. Он — бюрократ, для которого не составляет особой разницы: убивать маленьких детей или заботиться о них. Для него жизнь полностью перестала быть чем-то живым. Он ее «организует». Организация становится целью сама по себе, касается ли это золотых зубов и волос убитых, или железнодорожных рельсов и тонн угля. Все остальное ему безразлично. Когда Эйхман защищается и говорит, что он всего лишь бюрократ и на самом деле только управлял движением поездов и разрабатывал расписание, он не так уж грешит против истины. Я полагаю, что частица Эйхмана сегодня есть во всех нас.
<…> Мистер Кан сказал еще кое-что совершенно ужасное, особенно показательное для того, о чем я говорю здесь. А именно, он сказал (перед Подкомитетом Объединенного комитета по атомной энергии 26 июня 1959 года) и написал в своей книге «О термоядерной войне» (1960): «Другими словами, война ужасна. Это несомненно. Но таков же и мир. Следует при помощи тех вычислений, которые мы делаем сегодня, сравнить ужас войны и ужас мира и посмотреть, что хуже».
С клинической точки зрения следовало бы диагностировать «тяжелую депрессию» у человека, который может сказать, что сначала нужно подсчитать, насколько война ужаснее мира.
Страницы 32–33
Характер человека формируется требованиями мира, который он построил собственными руками. В XVIII и XIX веках характер среднего класса проявлял сильные эксплуататорские и накопительские тенденции. Этот «активный» характер определялся желанием эксплуатировать других и накапливать собственный доход, чтобы получать от него дополнительную выгоду. В XX веке ориентация характера демонстрирует заметную пассивность и идентификацию с рыночными ценностями. Современный человек определенно пассивен в проведении свободного времени. Он — вечный потребитель; он поглощает выпивку, пищу, сигареты, лекции, пейзажи, книги, фильмы; все потребляется, заглатывается. Мир есть один огромный объект его аппетита: большая бутылка, большое яблоко, большой зверь. Человек сделался сосунком, вечно ожидающим кормления и вечно разочарованным.
В той же части, где современный человек — не потребитель, он — торговец. Центром нашей экономической системы служит рынок, определяющий стоимость всех товаров и регулирующий долю каждого в социальном продукте. Экономической активностью не управляют ни сила или традиция, как в предшествующие века, ни мошенничество или обман. Человек свободен производить и продавать; рыночный день — судный день для успеха его усилий. На рынок выставляются не только товары; товаром стал и труд, продаваемый на рынке труда в тех же условиях конкуренции. Однако рыночная система распространилась шире, чем на экономическую сферу товаров и труда. Человек превратил себя в товар и рассматривает свою жизнь как капитал, который следует выгодно вложить. Если ему это удается, он «успешный» и его жизнь имеет смысл; если нет — он неудачник. Его ценность заключается в продаваемости, а не в его человеческих качествах любви и разума или в его артистических способностях. Поэтому его чувство собственной ценности зависит от внешних факторов; его успех — от суждений других. Поэтому он зависим от других, и его безопасность кроется в конформизме — никогда нельзя удаляться больше чем на два фута от стада.
<…> Обществу нужны люди, которые чувствуют себя свободными и независимыми, не подчиненными никакому авторитету, принципу или совести, однако готовые подчиняться командам и делать то, что от них ожидается, которые легко, без трения становятся деталями социальной машины; таких людей можно направлять, не прибегая к силе, ими можно руководить без вождей, их можно заставлять двигаться без цели, не считая цели быть постоянно в движении, функционировать, идти вперед. Современная промышленная система преуспела в создании человека такого сорта: это автомат, отчужденный человек.
Страница 36
Бюрократическая промышленная система, особенно в той форме, в какой она развилась в больших корпорациях, порождает тревогу в первую очередь из-за несоответствия между величиной общественной организации (корпорации, правительства, вооруженных сил) и малостью индивида; более того, из-за общей неуверенности, которую система вызывает почти у каждого.
Большинство людей работает по найму и таким образом зависит от своих бюрократов-боссов, при этом они продают не только свой труд, но и свою личность (свои улыбки, свои вкусы, даже свою дружбу). Они предают свою целостность, но никогда не могут быть уверены, поднимутся они или рухнут, вскарабкаются по социальной лестнице или впадут в нищету, испытают позор и тревогу.
Страница 40
Многие представители молодого поколения, похоже, вообще не имеют характера. Я не хочу сказать, что они нечестны; напротив, одна из самых приятных вещей в современном мире — честность огромной части молодого поколения. Я имею в виду другое: они живут — эмоционально и интеллектуально — в нищете. Любую потребность они удовлетворяют немедленно, им не хватает терпения учиться, они плохо переносят фрустрацию, лишены собственного центра и чувства идентичности. От этого они страдают и подвергают сомнению себя, свою идентичность, смысл жизни.
Страница 46
Тот факт, что мышление и чувства наблюдателя сами по себе являются частями системы, делает понимание общества как системы особенно трудным; наблюдатель видит в системе не ее истинное функционирование, а смотрит с точки зрения собственных желаний и той роли, которую играет в системе.
Страницы 50–51
Другое противоречие лежит в глубоком разрыве между традиционными религиозными и гуманистическими ценностями, все еще принятыми в западном мире, и новыми технологическими ценностями и нормами, служащими им полной противоположностью. Согласно традиционным ценностям, следует творить добро, истину, красоту, иными словами, то, что служит развитию и росту человека. Новые технологические ценности призывают делать то, что технически возможно. Если технически возможно добраться до Луны, следует сделать это, несмотря на то, что гораздо более неотложные задачи на Земле остаются нерешенными. Если технически возможно произвести безумно разрушительное оружие, следует сделать это, несмотря на то, что это оружие угрожает уничтожением всему человечеству. Существует разрыв между осознанным набором ценностей, которым все еще учат детей и которым все еще верит большинство взрослых, и противоречащим им набором ценностей, следуя которым люди напрасно тратят энергию, мучаются угрызениями совести и испытывают чувство бесцельности существования.
Еще одно противоречие заключается в том, что, хотя индустриальное общество во всем мире повышает грамотность и уровень образования, этот прогресс совершенно не благоприятствует способности граждан критически мыслить. Одновременно с ростом образованности телевидение создает новый тип неграмотности, при котором потребителю скармливаются картинки; используются его глаза и уши, но не мозг.
Страница 52
Если мы хотим выжить, то изучение распада систем, и в особенности систем социальных, представляет не только высочайший теоретический интерес, но и жизненную необходимость. Никогда еще способность человека к пониманию, к критическому и аналитическому мышлению не была столь необходима для выживания человеческой расы, чем сегодня.
Страница 57
Первое условие — осознание, отличное от простого согласия с идеями. Осознать — значит открыть глаза на что-то, что человек чувствовал, но о чем не думал, хотя, по его мнению, всегда знал.
Страница 70
Идеалом Ренессанса является универсальный, многогранный человек, реализация человечности в каждом индивиде. Каждый — носитель всего человечества, и задача человека — проявить в себе человечество.
Страница 71
Ту же идею высказывал Жан-Жак Руссо, он привел одно соображение, через много лет принятое Фрейдом: он указал на противоречие между естественными наклонностями человека и требованиями общества. Это очень важный момент. Как я уже говорил, Фрейд выразил это в более специфической форме, указав на конфликт между сексуальными потребностями и нравами общества; Фрейд заключил, что из этого конфликта развивается невроз. Я не очень уверен, что он прав в этом конкретном заключении, тем не менее, вывод Фрейда имеет гораздо более общее значение и важность, а именно, указывает на то, о чем говорил Руссо: на противоречие между требованиями общества и требованиями, скажем так, гуманности в человеке.
Страница 78
Эта концепция «целостного человека» приходит из Ренессанса через Спинозу, Лейбница и Гёте к Марксу. Далее: «Все его человеческие отношения с миром — зрение, слух, обоняние, вкус, осязание, мышление, наблюдение, ощущение, желание, действие, любовь — короче, все органы его индивидуальности есть присвоение человеческой реальности… Частная собственность сделала нас столь глупыми и предвзятыми, что объект становится нашим, когда мы обладаем им, когда он существует для нас как капитал или когда он напрямую съедается, выпивается, носится, становится обиталищем и т. д., короче, каким-то образом утилизируется… Все физические и интеллектуальные чувства отчуждены и заменены чувством владения. Человеческое существо должно быть доведено до абсолютной нищеты, чтобы стать способным породить все свое внутреннее богатство».
<…> Проблема в нашей способности любить и в том, является ли качество любви активным качеством. «Если вы любите, не вызывая любви в ответ, т. е. если вы не способны проявлением себя как любящего сделать себя любимым, то ваша любовь бессильна, она — несчастье».
Страница 80
Человек должен найти новые пути объединения с природой и со своими собратьями-людьми. Человек был рожден исторически и индивидуально, и когда осознал свою отделенность от мира, лишился бы рассудка, если бы не нашел способа преодолеть эту отделенность и обрести единство. Такова, я уверен, сильнейшая страсть человека: избегнуть полного ощущения отделенности и найти новый союз.
Страница 81
Родившись, все мы встаем перед вопросом, на который должны дать ответ не разумом, но всем нашим существом. На него существует всего два ответа. Один из них — регрессия, другой — развитие нашей человечности. Множество людей, как я считаю, сегодня это большинство, пытается избежать ответа и заполняет время тем, что мы называем развлечениями, отвлечениями, свободным времяпрепровождением, чем бы это ни было. Однако я полагаю, что в конце концов мы обнаруживаем, что это решение — не решение, что те, кто делает такой выбор, страдают от скуки и депрессии, хотя и не осознают этого.
Страница 83
А что собой представляет наше бессознательное? Наше бессознательное — это все человечество. Наше бессознательное — это универсальный человек. Наше бессознательное — это все, что есть человеческого, хорошего и плохого, в каждом из нас минус та небольшая часть, которая является сознанием, представляющая опыт, мышление, чувства в соответствии с культурой, в которой мы оказались более или менее случайно. Наше бессознательное — это целостный человек и, следовательно, величайшее значение соприкосновения с бессознательным не в том, чтобы обнаружить кровосмесительные желания или еще что-то (что иногда может оказаться важным). Величайшая важность открытия Фрейдом возможности соприкосновения с бессознательным именно в том и заключается, что, войдя в соприкосновение с бессознательным, мы соприкасаемся со всем человечеством, соприкасаемся с целостным человеком в нас, и тогда действительно для нас больше не существует чужака. Более того, мы больше не судьи другим в том смысле, что больше не видим свое превосходство над ними. Если мы в соприкосновении со своим бессознательным, тогда мы действительно ощущаем себя так же, как ощущаем всех других. Мы преодолеваем отделенность внутри себя, из-за которой мы осознаем только то, что выражается в нашей конкретной культуре, и соприкасаемся с тем, что разделяем со всем человечеством.
Страница 100
Они разделяют веру в то, что концепции и слова менее важны, чем сущность личности человека, излучаемая им. Они верят в то, что так прекрасно выразил аббат Пьер: «Значение имеет в первую очередь не различие между верующими и неверующими, но между теми, кому все равно, и теми, кому не все равно».
Страницы 110–111
Я считаю, что любовь — главный ключ, открывающий дверь к «росту» человека. Любовь и единение с кем-то или с чем-то вне себя, союз, позволяющий вступить во взаимоотношения с другими, ощутить свое с ними единение, не ограничивая чувство целостности и независимости. Любовь — продуктивная ориентация, для которой важно одновременное наличие заинтересованности, ответственности, уважения и понимания предмета единения.
Я считаю, что переживание любви — это самый человеческий и очеловечивающий акт, которым могут наслаждаться люди, и что он, как и разум, не имеет смысла, если воспринимается частично.
Я считаю, что «свобода от» внутренних и внешних уз — лишь предварительное условие обладания «свободой для» творчества, созидания, любознательности и т. д., способности стать свободным, активным, ответственным индивидом.
Я считаю, что свобода — это способность следовать голосу разума и знаний в противоположность голосу иррациональных страстей, что она направляет человека на путь использования его собственных рациональных возможностей, к объективному пониманию мира и себя как его части.
Страница 112
Если индивид не вступил на путь выхода за пределы своего общества и понимания того, каким образом оно способствует или препятствует развитию человеческого потенциала, он не может тесно соприкоснуться со своей человечностью. Если табу, ограничения, искаженные ценности кажутся ему «естественными», то это ясное указание на то, что он не может обладать настоящим знанием человеческой природы.
Страница 135
«Когда им сопутствует удача, — говорит Экхарт в проповеди 48, — они хвалят Бога и верят в него: “У меня в этом году много зерна и вина, и я твердо верую в Бога”. Именно так, — говорю я, — вы веруете в зерно и вино». И еще: «Вы заключаете сделку с вашим Богом, вы жертвуете и трудитесь, чтобы он вернул вам ваш дар тысячекратно; такое дарение скорее следует назвать страстным желанием».
Страницы 138–139
Высказывания Экхарта были более общими и более радикальными, чем считают многие: отдавать — значит отказаться от удерживаемого, любовь требует отказа от своего «я». Тот, кто занят собой, не может любить; даже сексуальное функционирование требует концентрации.
Проблема, согласно учению Экхарта, заключается не в том, что у меня ничего нет, а в том, чтобы не быть эгоцентрично привязанным к тому, что я имею. Это главный пункт в учении Экхарта о нищете и отказе от обладания. Если традиционное мышление предлагало альтернативу между тем, чтобы иметь много (роскошью) и не иметь ничего (аскетической нищетой), то Экхарт вскрывал эту альтернативу и показывал ее иллюзорный характер. Человек, наслаждающийся роскошью, и тот, кто аскетически отказывает себе во всем, разделяют один и тот же эгоцентрический образ владения: один — утверждением, другой — отрицанием. Истинная противоположность существует между человеком, привязанным к своему «я», чье существование определяется принципом обладания, и свободным человеком, который преодолел свой эгоцентризм. «Кто ест, когда хочет есть, и спит, когда хочет спать» (это выражение Экхарта почти дословно совпадает с учением дзен-буддизма: просветленный человек «спит, когда спит, и ест, когда ест»).
Для свободного человека все, что он имеет, всего лишь инструмент для большей живости; не важно, имеет он больше или меньше, потому что ему присуща самость. Каждый может это испытать. Если человек может достичь состояния ума, при котором его ничто не занимает, он сосредоточен и ни за что не держится, он испытывает необыкновенную силу и живость, если обращается к тому, что хотел бы сделать. Из этой тишины он черпает энергию для действий — но только для сущностных действий (т. е. действий, соответствующих его человеческой сущности). Его потребности получают иррациональную стимуляцию извне, если его мотивируют иррациональные страсти. Это движение может быть выражено разными способами; «только через потерю себя я себя спасаю», «если я ничего не имею, я имею все», «величайшая нищета есть величайшее богатство». (То же различие может быть обнаружено в буддийском учении. Будда был против аскетизма. Он учил, что желание приводит к страданию, однако существует отстраненное, не алчное обладание, которым можно наслаждаться, не причиняя страданий; последний принцип больше подчеркивается в махаяне, чем в хинаяне.)
Страница 141
Чтобы понять позицию Экхарта, необходимо уловить истинное значение этих слов. Когда он говорит, что «человек должен быть пуст от собственного знания», он не имеет в виду, что человек должен забыть то, что знает; скорее человек должен забыть о своем знании. Другими словами, нам не следует рассматривать свое знание как собственность, в которой мы черпаем уверенность и которое дает нам ощущение идентичности; мы не должны быть «наполнены» своим знанием, цепляться за него или страстно к нему стремиться. Знание не должно обретать характер порабощающей нас догмы.
Страница 145
Целью Маркса были не экономические изменения, а изменения человека; что идея верховенства стремления владеть — буржуазная, а не марксистская концепция. Маркс считал, что жадность к деньгам есть продукт определенных общественных обстоятельств, а не «инстинкт», приведший к возникновению этих обстоятельств. Его целью было освобождение человека от уродства, от потери себя, от отчуждения. Социалистическое общество было не целью само по себе, а средством полной реализации человеком своих возможностей.
Страница 158
Они верили, будто смогут остановить зло, спасая старую экономическую структуру (и тем самым служа интересам того класса, который они представляли), в то время как Маркс, не будучи романтиком, считал, что угроза человеку может быть преодолена с помощью полностью новой социальной структуры, структуры не феодальной и не промышленно-капиталистической, а социалистической, при которой все люди могли бы успешно пользоваться вещами, не становясь их рабами. Противоположность идей Маркса либерально-индустриальным идеям, как правило, не принимается во внимание, поскольку социализм вскоре стал союзником либерализма и начал поддерживать «прогресс», распространив его и на рабочий класс. Вследствие этой слепоты действительно революционный характер доктрин Маркса или игнорировался, или не принимался всерьез. Несомненно, Маркс хотел политической революции, которая привела бы к социальной революции (Парижская коммуна была для него прекрасным примером демократически организованной революции). Однако действительно революционный характер идей Маркса заключается в том, что есть гуманистическая революция, новая фаза жизни человечества, фаза, которая положит конец предыстории и ознаменует начало истории гуманистической.
Страница 161
Его конкретная политическая программа, как она сформулирована в «Коммунистическом манифесте», чрезвычайно скромна при взгляде из второй половины XX века, когда большинство требований уже выполнены во многих капиталистических странах. Благодаря тому, что он не описывал в деталях будущее коммунистическое общество, Маркс сохранил чистоту своего видения и не скомпрометировал его конкретными описаниями ожидаемого развития, которые нельзя было предвидеть при старом обществе и еще не изменившемся человеке. Маркс описал только то, чем коммунизм не является.
Страница 169
Главная тема Маркса — трансформация отчужденного, бессмысленного труда в продуктивный, свободный труд, а не лучшая оплата отчужденного труда частным или государственным капитализмом.
Современные «профсоюзные» лидеры от Мини до Брежнева высказываются против этой позиции, указывая на удовлетворение нужд рабочих как на их естественное право, и капиталисты соглашаются с этим принципом при условии, что эти нужды будут соответствовать их уровню доходов. Маркс со своей стороны выступает противником этих аргументов, касающихся человеческих потребностей.
Он не только различает истинные и искусственно вызванные потребности, но, что более важно, показывает, что растущие потребности порабощают и дегуманизируют человека.
26.02.2023