Эта книга 1877 года является логическим продолжением «Лиги ирокезов«. В ней автор изучает родовой строй и древние форматы семей во всей их полноте, сравнивает различные древние общества, в том числе греческие и римские. Именно такой широкий взгляд позволил с высокой точностью понять логику движения человечества от дикости к варварству, а потом к цивилизации.
Страница 16
Мы покидаем теперь дикость и вступаем на низшую ступень варварства. Возделывание хлебных злаков и овощей было известно в западном полушарии только тем племенам, которые вышли из дикости; оно было, повидимому, неизвестно и в восточном полушарии до тех пор, пока азиатские и европейские племена не прошли низшей и не достигли почти конца средней ступени варварства. Мы имеем здесь замечательный факт, что туземцы Америки занимались огородничеством, находясь на низшей ступени варварства, т. е. на целый этнический период раньше, чем жители восточного полушария. Это было следствием различия природных богатств обоих полушарий: восточное полушарие имело всех годных для приручения животных, за исключением одного, и большую часть хлебных злаков, тогда как западное имело только один годный для возделывания хлебный злак, но зато самый лучший. Это обусловило удлинение древнего периода варварства в одном полушарии и сокращение этого периода в другом, при чем преимущества в этом периоде были на стороне американских туземцев. Но, когда наиболее развитые племена восточного полушария, в начале среднего периода варварства, приручили животных, что дало им мясо и молоко, их условия жизни, и без знакомства с хлебными злаками, оказались значительно выше условий жизни в соответствующем периоде американских туземцев, имевших маис и овощи, но не имевших домашних животных. Дифференциация семитической и арийской семей из общей массы варваров началась, повидимому, с приручения животных.
Страница 18
Привыкнув к пастушеской жизни, ни одна из этих семей уже не смогла бы возвратиться со своими стадами в лесные области западной Азии и Европы, не научившись предварительно возделывать некоторые хлебные злаки, необходимые для питания животных вдали от степей. Представляется крайне вероятным поэтому, как уже было указано, что возделывание хлебных злаков возникло из потребностей домашних животных и в связи с этими переселениями на запад и что потребление этими племенами мучной пищи явилось результатом приобретенных таким образом познаний.
Страницы 38–39
Подобным же образом ирландский sept, шотландский clan, phrara албанцев и санскритский ganas, не продолжая далее этого сопоставления, представляют собою то же самое, что и род американских индейцев, обычно называвшийся кланом. Насколько простираются наши сведения, эта организация была распространена по всему древнему миру на всех континентах и была перенесена в исторический период теми племенами, которые достигли цивилизации. Но это еще не все. Родовое общество, где бы мы его ни находили, оказывается одним и тем же в своей структуре и принципах своего действия, но изменяется от своих низших к высшим формам вместе с прогрессивным развитием людей. Эти изменения вскрывают историю развитая одних и тех же начальных идей.
Gens, γένος, ganas в латинском, греческом и санскрите имеют все одинаковым образом начальное значение родства. Они содержат тот же элемент, что и gigno, γένος и ganamai в тех же языках, обозначающий рождать, указывая таким образом на непосредственное общее происхождение членов рода. Род, следовательно, представляет собой совокупность кровных родственников, происходящих от одного общего предка, отличающихся особым родовым именем и связанных узами крови. Он включает, однако, лишь половину таких потомков. Там, где происхождение считается по женской линии, что было обще распространенным в архаическом периоде, род состоит из предполагаемой праматери и ее детей, а равно детей ее женских потомков, считая по женской линии, и т.д. до бесконечности; там же, где происхождение считается по мужской линии, — в каковую счет перешел с накоплением собственности, — из предполагаемого прародителя и его детей, а равно детей его мужских потомков, считая по мужской линии, и т.д. до бесконечности. Наши фамилии представляют собой пережиток родового имени, при счете происхождения по мужской линии, и таким же порядком передаются. Современная семья, как это выражается ее фамильным именем, представляет собой неорганизованный род с нарушенной кровной связью, члены которого рассеяны всюду, где встречается данная фамилия.
Страница 44
Число вождей в каждом роде обычно было пропорционально числу его членов. У сенека-ирокезов имеется один вождь приблизительно на каждые пятьдесят человек. Санека насчитывают теперь в штате Нью-Йорк около трех тысяч, при чем у них имеется восемь сахемов и около шестидесяти вождей. Есть основания предполагать, что относительное число сахемов и вождей теперь больше, чем в прежнее время. Что касается числа родов в племени, то чем многочисленнее народ, тем обычно больше число родов. Оно разнится у различных племен, от трех у делаваров и мунси до двадцати у оджибве и криков; шесть, восемь и десять было обычным числом родов в племени.
Страница 51
Совет был выдающейся чертой древнего общества, азиатского, европейского и американского, от возникновения рода в периоде дикости и до цивилизации. Он был орудием управления, как и верховной властью в роде, племени и конфедерации. Обыкновенные дела решались вождями, но все, что касалось общих интересов, передавалось на решение совета. Так как совет возник из родовой организации, то оба учреждения удержались вместе в течение многих веков. Совет вождей представляет собой древний способ выявления человеческой мудрости и ее применения к людским делам. Его история, родовая, племенная и конфедеральная, выражает рост идеи управления в ее полном объеме, вплоть до появления политического общества, в которое совет перешел преобразованным в сенат.
Самой простой и низшей формой совета был совет рода. Это было демократическое собрание, так как каждый взрослый член рода, мужчина и женщина, имел голос по всем вопросам, которые на нем ставились. Он выбирал и смещал сахема и вождей, выбирал «хранителей веры», прощал или мстил за убийство родича и усыновлял в род чужих. Он был зародышем совета племени и еще более высокого совета конфедерации; каждый из этих советов состоял исключительно из вождей — представителей родов.
Таковы были права, привилегии и обязанности членов ирокезского рода, равно как и членов родов индейских племен вообще, насколько мы можем судить по существующим их исследованиям. Изучая роды греческих и латинских племен, мы найдем те же права, привилегии и обязанности, за исключением рассмотренных в пунктах I, II и VI; что касается этих последних, то существование их в прошлом также представляется вероятным, хотя это и не может быть доказано.
Все члены ирокезского рода были лично свободны и были обязаны защищать свободу друг друга; они пользовались одинаковыми привилегиями и личными правами, причем сахемы и вожди не претендовали на какое-либо преимущество в этом отношении; это было братство, связанное узами родства. Свобода, равенство и братство, хотя и не были никогда формулированы, были основными принципами рода. Эти факты имеют существенное значение, по- сколько род представлял собой единицу системы общественного устройства и управления, на основе которой было организовано индейское общество. Организация, состоявшая из таких единиц, естественно носила отпечаток их характера, ибо какова единица, таково и целое. Это служит нам объяснением того чувства независимости и личного достоинства, которое составляет господствующую черту индейского характера.
Страница 69
Танцы у американских туземцев были формой культа и составляли часть церемоний при всех религиозных празднествах. Ни в одной части света тайцы у варваров не получили такого специфического развития. У каждого племени было от десяти до тридцати видов танцев, каждый с особым названием, особыми песнями, музыкальными инструментами, па, фигурами и костюмами участников. Некоторые, например, военный танец, были общими у всех племен. Особые танцы составляли специальную собственность или рода или организованного для этой цели общества, в которое время от времени посвящались новые члены. Танцы дакота, кри, оджибве, ирокезов и индейцев-пуэбло в Новой Мексике однородны по общему их характеру, па, фигурам и музыке; то же самое относится к танцам ацтеков, насколько они известны. Они представляют собой одну и ту же систему, свойственную всем индейским племенам, и имеют прямое отношение к их системе верований и культа.
Страница 92
Счет происхождения, порядок наследования и брачные законы у них те же, что у пунка. Удивительно, что у стольких племен этого ствола счет происхождения перешел из женской линии в мужскую, потому что, когда они впервые стали известны, идея собственности была у них еще совершенно неразвита или лишь едва вышла из зародышевой стадии и вряд ли могла, как это было у греков и римлян, явиться действующей причиной такой перемены. Надо думать, что это произошло уже в новейшее время под влиянием американцев и миссионеров.
Страница 98
Счет происхождения — по мужской линии, дети принадлежат к роду своего отца. Имеются, однако, основания полагать, что первоначально происхождение считалось по женской линии и что это изменение произошло сравнительно недавно. Во-первых, у делаваров, которых все алгонкинские племена признают древнейшим племенем и именуют «дедами», происхождение до сих пор считается по женской линии. То же самое имеет место и у ряда других алгонкинских племен. Во-вторых, сохранились доказательства того, что два или три поколения назад должность вождя переходила по женской линии. В-третьих, влияние американских властей и миссионеров постоянно противодействовало этому порядку. Счет происхождения, лишавший наследства сыновей, казался первым миссионерам, воспитанным в совершенно других воззрениях, несправедливым и неразумным, и нет ничего невероятного, что у ряда племен, в том числе у оджибве, изменение произошло под их влиянием. И наконец, посколько ряд алгонкинских племен теперь считают происхождение по женской линии, можно вывести заключение, что этот порядок был в прошлом универсальным для ганованской семьи, представляя собой вместе с тем архаическую форму данного института.
Страница 120
У каждого племени Мексики и Центральной Америки, вне всякого сомнения, был свой совет вождей. Он был правящим органом племени, представляя собой постоянное явление во всех частях туземной Америки. Совет вождей является древнейшим правящим учреждением человечества. Можно проследить непрерывное существование его на различных континентах, начиная с высшей ступени дикости, в течение трех подпериодов варварства и до начала цивилизации, когда он, с возникновением народного собрания, был превращен в подготовительный совет; от него ведет свое происхождение современное законодательное собрание, состоящее из двух палат.
Страница 132
Возвращаясь теперь к цитате из Грота, следует заметить, что, по всей вероятности, он существенным образом изменил бы часть своих суждений, если бы был знаком с архаической формой рода и различными формами семьи, предшествовавшими моногамии. Мы должны возразить против его положения, что основой социальной системы греков «был дом, очаг или семья». Почтенный историк имел в виду, очевидно, находившуюся под железной рукой pater familias римскую форму семьи, с которой греческая семья гомеровского периода сближалась по не ограниченной власти отца в домохозяйстве. Даже если бы он имел в виду другие и более ранние формы семьи, его предположение оставалось бы в равной мере не приемлемым. Род по своему происхождению древнее моногамной семьи, древнее cиндиасмической и действительно современен пуналуальной семье. Ни одна из этих форм семьи ни в каком случае не служила основанием рода. Род не признает существования семьи, какой бы то ни было формы, в качестве составной своей части. Напротив того, каждая семья, как в архаическом, так и в позднейшем пе риоде, находилась частично внутри, частично же вне рода, так как муж и жена должны были принадлежать к различным родам. Простое и полное объяснение этого состоит в том, что семья появляется независимо от рода, свободно развиваясь из низших форм в высшие, тогда как род в качестве единицы социальной системы сохраняет постоянство. Род входил целиком во фратрию, фратрия входила целиком в племя, а племя входило целиком в нацию; но семья в целом не могла входить в род, так как муж и жена должны были принадлежать к различным родам.
Поднятый здесь вопрос крайне важен, так как не только Грот, но и Нибур, Сэрльуолл, Мэн, Моммсен и многие другие способные и проницательные исследователи заняли ту же позицию в вопросе о моногамной семье патриархального типа, считая ее единицей, на которой была построена общественная система греков и римлян. В действительности семья ни в одной из ее форм не служила таким основанием, так как она в целом не могла войти в род. Род был однородной и в высшей степени стойкой организацией и в качестве таковой являлся естественной основой социальной системы. Семья моногамного типа могла индивидуализироваться и приобрести значение в роде и вообще в обществе, но род тем не менее не мог признать семью своей составной частью, ни зависеть от нее. То же относится к современной семье и политическому обществу. Хотя семья благодаря правам собственности и привилегиям индивидуализировалась и признана законодательством правовой единицей, она не составляет единицы политической системы. Государство признает провинции, из которых оно состоит, провинция — входящие в нее общины, но община не считается с семьей; так, нация признавала свои племена, племя — свои фратрии, фратрия — свои роды; но род не считался с семьей. Исследуя структуру общества, мы должны принимать во внимание только органические связи. Община стоит в таком же отношении к политическому обществу, в каком род стоял к родовому. Оба они являются единицами системы.
Страница 150
Слияние племен в нацию на одной территории происходит позднее, чем образование конфедераций, при которых племена занимают независимые территории. Такое слияние представляет собой более высокий органический процесс. Тогда как прежде роды перемешивались путем браков, теперь перемешались племена в силу уничтожения территориальных границ и пользования общим домом совета и пританеем. Приписываемый Тезею акт указывает на развитие родового общества из более низкой в более высокую органическую форму, что должно было когда-нибудь совершиться и, вероятно, произошло указанным образом.
Но Тезею приписывается еще другой акт, обнаруживающий более радикальный план, равно как и признание необходимости глубокого преобразования управления. Он разделил народ на три несоответствовавших родам класса, которые назывались: эвпатридами, или «благородными», геоморами, или «земледельцами», и демиургами, или «ремесленниками». Главные должности как в гражданском управлении, так и в жреческой иерархии были предоставлены первому классу. Это классовое разделение было не только признанием собственности и аристократического элемента в управлении обществом, но и открытым движением против власти родов. Существовало, очевидно, намерение соединить вождей родов с их семействами и зажиточных лиц из разных родов в отдельный класс, обладавший правом занимать главные должности, на которые было возложено управление обществом. Разделение остальных на два больших класса в свою очередь рассекало роды. Если бы право голоса было отнято от родов, фратрий и племен и дано классам, причем первому классу при надлежало бы право занимать высшие должности, это привело бы к весьма значительными последствиями. По-видимому, этого не было сделано, хотя и было, безусловно, необходимо для того, чтоб сделать классы жизненными. Мало того, в существовавшем ранее порядке замещения должностей также не произошло существенного изменения. Так называемые теперь эвпатриды были, вероятно, теми лицами разных родов, которые и раньше занимали соответствующие должности. Эта схема Тезея была обречена на смерть, так как фактически перенесения власти с родов, фратрий и племен на классы не произошло и эти классы оказались ниже родов в качестве основания системы.
Страница 159
С учреждением при Клисфене политического общества родовая организация была отброшена как ветхий остаток варварства. В течение бесчисленных столетий прожили предки афинян при гентилизме, при нем они приобрели все элементы цивилизации, в том числе и литературный язык, равно как и вступили на путь цивилизации. История родовой организации останется вечным памятником прошедших веков, будучи теснейшим образом связана с самым замечательным и широким прогрессом человечества. Эта организация всегда будет считаться одним из важнейших учреждений человечества.
Страницы 173–174
Для предмета настоящего исследования не существенно, был ли тот или иной из семи так называемых римских царей действительным или мифическим лицом, существовало ли в действительности приписываемое им законодательство или оно является предметом вымысла; факты, относящиеся к древнему строю латинского общества, сохранились в римских учреждениях и таким образом перешли в исторический период. К счастью, события, знаменующие человеческий прогресс, независимо от отдельных людей, кристаллизуются в учреждениях, порядках и обычаях и сохраняются в изобретениях и открытиях. Историки в некотором роде вынуждены приписывать отдельным личностям большое значение в создании известных событий, ставя таким образом преходящую личность на место неизменных принципов. Деятельность общества в целом, создающая всякий прогресс, приписывается в слишком большой мере индивидам и в слишком малой — общественному разуму. В общем следует признать, что сущность человеческой истории связана с развитием идей, создаваемых людьми и выражающихся в их учреждениях, порядках, изобретениях и открытиях.
Страница 179
Наши сведения о более раннем составе латинского общества основаны главным образом на законодательстве, приписываемом Ромулу, так как оно вскрывает прежнюю организацию латинских племен с теми улучшениями и изменениями, ввести которые смогла мудрость этой эпохи. Мы находим следы прежней организации в сенате, представляющем собой совет вождей, в comitia curiata или народном собрании по куриям, в должности высшего военачальника и в восходящем ряде общественных форм. Она проявляется в особенности в наличии родов с их признанными правами, привилегиями и обязанностями. Более того, управление, учрежденное Ромулом и усовершенствованное его непосредственными преемниками, представляет родовое общество в такой высокой структурной форме, какой оно никогда не достигало ни у одной из ветвей человеческой семьи. Время, о котором здесь идет речь, непосредственно предшествовало учреждению политического общества Сервием Туллием.
Страница 180
Римский сенат по своему высокому назначению, своему составу и рангу патрициев, который получали и передавали потомству его члены, занял влиятельнейшее положение в образовавшемся позднее государстве. Этот-то аристократический элемент, впервые привитый гентилизму, придал республике ее двойственный характер и, как это можно было предсказать, привел к империи, а вместе с тем к конечной гибели расы. Он, может быть, увеличил военную славу и завоевания Рима, учреждения которого с самого начала были приспособлены для военных целей; но он сократил жизнь этого великого и необыкновенного народа и доказал справедливость положения, что империализм неизбежно приводит к гибели всякую цивилизованную расу. При республике, полуаристократической, полудемократической, римляне приобрели свою славу, которая, надо думать, была бы еще большей и дала бы более прочные результаты, если бы весь народ пользовался свободой и равенством вместо неравенства, созданного привилегиями, и гнусного рабства. Длительная и упорная борьба плебеев за уничтожение аристократического элемента, представленного сенатом, и за восстановление древних демократических принципов, должна быть причислена к героическим подвигам человечества.
Страница 181
Народное собрание с
признанным правом непосредственного воздействия на важнейшие
общественные мероприятия, которые оно должно было обсуждать и принимать
или отвергать, было неизвестно на низшей и, вероятно, на средней ступени
варварства; на высшей ступени мы уже встречаем его в виде агора
греческих племен и, в качестве его высшей формы, в виде экклезии афинян;
оно существовало также и у латинских племен в виде собрания воинов,
достигая своей высшей формы в comitia curiata римлян.
Рост собственности привел к учреждению народного собрания в качестве
третьего органа власти в родовом обществе для охраны личных прав и защиты от произвола совета вождей и военачальника.
В древнем родовом обществе, со времени возникновения родов, в периоде
дикости, и до эпохи Солона и Ромула, народный элемент был всегда
активен. В первобытные времена совет вождей был обычно открыт для
ораторов из народа, и
общественное мнение влияло на ход событий.
Когда греческие и латинские племена впервые вошли в поле зрения
истории, народное собрание, обладающее правом обсуждать и принимать или
отвергать общественные мероприятия, было
таким же постоянным явлением, как и совет вождей.
Народное собрание было более совершенной организацией у римлян при
Ромуле, чем у афинян во время Солона. По росту и развитию этого
учреждения можно проследить рост и развитие демократического принципа.
Страница 184
Проследив последовательные стадии развития этих учреждений с момента их возникновения на широком поприще племен и наций человечества, мы сможем представить себе великие движения человеческого ума в его эволюции от младенчества в периоде дикости до его современного высокого развития. Род возник из потребностей человечества в организации общества, из рода произошли вождь и племя с его советом вождей; из племени путем сегментации возникла группа племен, позднее воссоеди нившаяся в конфедерацию и слившаяся в конечном счете в нацию; из опыта совета вождей возникла необходимость в народном собрании с разделением власти между ними и советом; наконец, из военных потребностей соединенных племен возник высший военачальник, который с течением времени стал третьей властью управления, подчиненной, однако, двум высшим властям. Это был зародыш позднейшего верховного должностного лица, короля и президента. Главнейшие учреждения цивилизованных наций являются простым продолжением учреждений, зародившихся в периоде дикости, развившихся в периоде варварства, сохраняющихся и развивающихся далее в периоде цивилизации.
Римское правление в том виде, в каком оно существовало ко времени смерти Ромула, было общественным, но не политическим; оно было личным, а не территориальным. Правда, каждое из трех племен занимало отдельную ограниченную территорию в пределах города, но таков был господствовавший образ поселения при родовых учреждениях. Отношения родов, курий и племен друг к другу и ко всему обществу были чисто личными; управление имело с ними дело только как с группами лиц и с их совокупностью как с римским народом. С тех пор как римляне были таким порядком локализованы в местностях, окруженных валами, у них сама собой возникла идея городской общины или городского округа, когда необходимость изменения плана управления была продиктована возрастающей сложностью дел.
Страница 191
Мир заключал сенат, не спрашивая согласия собрания. По всем делам, влекущим за собой смертный приговор, можно было апеллировать к этому собранию как к высшему судебному месту в государстве. Эти права были существенны, но ограничены, так как контроль над государственными финансами был исключен. Между тем большинство голосов было отдано первому классу, в том числе и всадникам, который, надо полагать, обнимал большинство патрициев и самых богатых граждан. Власть принадлежала собственности, а не большинству. Однако с течением времени им удалось создать ряд законов, которые обеспечили всем равную охрану прав и таким образ от, ослабили наиболее вредные последствия неравенства, созданного новой системой.
Собрания комиций происходили на Марсовом поле ежегодно для избрания должностных лиц, равно и в другое время, когда этого требовали общественные нужды. Народ собирался по центуриям и классам со своими офицерами, организованный как армия (exercitus), так как центурии и классы должны были служить всем целям как военной, так и гражданской организации. На первом смотре при Сервии Туллии на Марсовом поле собралось восемьдесят тысяч вооруженных граждан-воинов, каждый в своей центурии, каждая центурия — в своем классе, и каждый класс отдельно. Каждый член центурии был теперь римским гражданином, что было самым важным результатом новой политической системы. При республике право созывать комиции имели консулы, а в их отсутствие— претор; председательствовал тот, кто созывал собрание.
Такое управление кажется нам, в свете наших современных знаний, примитивным и грубым; но, несмотря на свои недостатки и нелиберальность, оно было значительным достижением по сравнению с предшествовавшим родовым управлением. При нем Рим стал властелином мира. Собственность, которая приобрела теперь преобладающее значение, определяла характер этого строя. Выдающееся место заняла аристократия, которая и воспользовалась благоприятными обстоятельствами, чтобы в значительной мере отнять государственную власть из рук народа и передать ее имущим классам. Это было движение, противоположное естественному направлению унаследованных от родов демократических принципов. Против новых элементов аристократии и привилегий, введенных теперь в римские государственные учреждения, римские плебеи боролись в течение всего периода республики, по временам, с некоторым успехом. Но патрицианское достоинство и принадлежащее высшим классам имуществе были гораздо могущественнее мудрых и возвышенных идей равенства прав и привилегий, представителями каковых идей были плебеи. Даже тогда для римского общества было слишком тяжелым бременем нести на своих мечах привилегированный класс.
Цицерон, патриот и благородный римлянин, одобрял и восхвалял это разделение народа на классы, благодаря чему решающее влияния в управлении получило меньшинство граждан. «После того, — говорит он, — как Сервий Туллий назначил из общей массы народа значительное числа всадников, он разделил остальных на пять классов, отделив старших и младших, и организовал классы так, что право голоса попало не в руки массы, а в руки имущих, стараясь ввести у нас такой порядок, каким он должен быть в каждом государстве, чтобы большинство не имело и большего значения». В свете опыта протекших с тех пор двух тысяч лет можно понять, что неравенство привилегий и отсутствие права самоуправления создали и развили ту массу невежества и порока, которая в конечном счете погубила как государство, так и народ. Человеческая раса постепенно усваивает простую истину, что народ в целом лучше умеет обеспечить общественное благо, чем какой-либо привилегированный класс, хотя бы даже он со стоял из самых образованных и развитых людей, какие только когда-либо существовали или будут существовать.
Страница 194
Римляне вышли теперь окончательно из родового общества и достигли второго великого плана управления, основанного на территории и собственности. Они оставили позади себя гентилизм и варварство и вступили на путь цивилизации. Отныне главной целью власти сделались создание и охрана собственности вместе с завоеванием и подчинением отдаленных племен и наций. Эта великая смена учреждений, создавшая политическое общество в противоположность родовому, сводилась просто к введению новых элементов территории и собственности, ставших теперь силой, тогда как до того они были лишь влиянием. Если бы городские и сельские общины пользовались полным самоуправлением, а сенат избирался этими местными избирательными корпорациями без разделения на классы, то образованное таким образом управление было бы демократией, подобно афинской, так как эти общины сформировали бы государство по своему образу и подобию. Сенат, наделявший своих членов наследственным званием, и собственность, получившая решающее значение для права голоса в народном собрании, дали перевес тенденциям, противоположным демократическим учреждениям, и породили смешанное, полуаристократическое, полудемократическое правление, которое неминуемо должно было создать постоянную вражду между двумя классами граждан, преднамеренно и без всякой надобносги созданными законодательством. Ясно, я полагаю, что народ был обманут законодательством Сервия: он получил управление, которое большинство бы отвергло, если бы полностью осознало его вероятные результаты. Это подтверждается демократическими принципами родов, которые, несмотря на свою замкнутость по отношению ко всем лицам, к ним не принадлежавшим, проводили у себя эти принципы полностью. Свободный дух и свободные учреждения родов выступают так ярко, что выставленное в другом месте положение о несовместимости гентилизма с монархией оказывается неоспоримым.
Страница 195
Равенство прав и привилегий, личная свобода и основные принципы демократии унаследованы также от родов.
Когда собственность достигла больших размеров и ее влияние и власть
стали ощутительными в обществе, возникло рабство, учреждение, грубо
нарушающее все демократические принципы; однако оно поддерживалось
эгоистичным и ложным взглядом, что лицо, превращенное в раба, было
чуждой крови и пленным неприятелем. Вместе с собственностью развился
постепенно и принцип аристократии, стремившийся создать
привилегированные классы. Элемент собственности, который в сравнительно короткий период цивилизации стал в значительной степени господствовать в обществе,
дал человечеству деспотизм, цезаризм, монархию, привилегированные классы
и, наконец, представительную демократию. Он сделал приобретение собственности главной задачей цивилизованных наций.
Но когда человеческий ум поднимается до высоты великого вопроса об
абстрактном праве собственности, — включая сюда как отношение
собственности к государству, так и право отдельного лица на
собственность, — то можно ожидать изменения современного порядка вещей.
Определить сущность предстоящих изменений невозможно; по всей
вероятности, демократии, бывшей некогда в своей зачаточной форме
универсальной, подавленной ныне во многих цивилизованных государствах,
суждено вновь стать универсальной и господствующей.
Страница 215
Зародыш рода существовал в более ранней организации, основанной на различии полов. Коль скоро род вполне развился в своей архаической форме, он должен был распространиться на громадные пространства благодаря превосходству сил созданной таким образом усовершенствованной породы. Распространение рода легче объяснить, чем его возникновение. Эти соображения показывают, что повторное возникновение рода в отдаленных друг от друга странах невероятно. С другой стороны, следует признать его благодетельное влияние, состоявшее в том, что таким образом возникло племя дикарей, превосходившее все остальные существовавшие тогда на земле. Если переселения племен в условиях дикого существования были бегством или движением в поисках лучших мест, то такое племя должно было распространяться, волна за волной, пока не покрыло большую часть земной поверхности.
Страница 234
Платон, несомненно, был знаком с неизвестными нам эллинскими и пеласгическими преданиями, относившимися к далекому прошлому периода варварства и раскрывавшими следы еще более раннего состояния греческих племен. Свою идеальную семью он мог создать из отдельных моментов этих преданий; такое предположение более вероятно, чем то, что эта семья представляла собой результат философской дедукции. Следует отметить, что пять степеней родства Платона — точно те же, что в гавайской системе, что семья образовывалась внутри каждой степени, члены которой были друг другу братьями и сестрами, и что мужья и жены должны были принадлежать друг другу сообща групповым порядком.
Страница 269
Когда американские туземцы были открыты, часть их, находившаяся на низшей ступени варварства, достигла синдиасмической или парной семьи. Связанные брачными отношениями большие группы, которые должны были существовать здесь в предыдущем периоде, исчезли; их место заняли брачные пары, представляющие собой ясно выраженные, хотя лишь частично индивидуализировавшиеся семьи. В этой семье можно признать зародыш моногамной семьи, однако в ряде существенных отношений парная семья стояла ниже моногамной.
Синдиасмнческая семья имела особый и своеобразный характер. Обыкновенно несколько таких семей жили в одном доме, образуя коллективное домохозяйство, в котором господствовало начало коммунизма домашней жизни. Факт соединения ряда таких семей в общее домохозяйство доказывает сам по себе, что семья была слишком слабой организацией, чтобы одной противостоять тягостям жизни. Тем не менее синдиасмнческая семья основывалась на браке отдельных пар и обладала некоторыми характерными чертами моногамной семьи. Женщина представляла собой теперь нечто большее, чем главную жену своего мужа; она была спутницей его жизни, готовила ему пищу и была матерью его детей, которых он начал теперь с некоторой уверенностью считать своими. Наличие детей, о которых родители заботились сообща, вело к скреплению брачного союза и его постоянству.
Но данная форма брака была столь же своеобразна, как и семья. Мужчины не выбирали жен, как это делается в цивилизованном обществе, по склонности, ибо чувство любви, предполагающее более высокую ступень развития, чем та, которой они достигли, было им неизвестно. Поэтому брак основывался не на чувстве, а на удобстве и необходимости. <…> Однако брачные отношения продолжались только до тех пор, пока это было угодно сторонам. Поэтому-то данную форму семьи правильно называть семьей-парованием. Муж мог по своему желанию отослать свою жену и взять другую, не причиняя первой обиды, а жена пользовалась таким же правом покинуть своего мужа и взять другого, при условии, чтобы это не нарушало порядков ее племени и рода. Но постепенно сложилось и укрепилось общественное мнение, направленное против таких расторжений брака. Если между супругами возникал разлад, грозивший разрывом, родичи обоих пытались их примирить, нередко — успешно; но если они не могли уладить дело, то давали согласие на развод.
Страницы 274–275
Чуждые элементы, примешанные в отдельных частях восточного полушария к туземным культурам, породили там ненормальное общественное состояние, при котором элементы цивилизованной жизни были приспособлены к возможностям и потребностям дикарей и варваров. Общественный строй чисто кочевых племен также имеет свои особенности, связанные с исключительным образом жизни, которые еще недостаточно выяснены. В силу влияний, исходивших от высших рас, туземная культура многих племен была задержана в своем развитии и до такой степени искажена, что естественный ход ее развития изменился. В результате модифицировались их учреждения и весь их общественный строй.
Необходимым условием систематического прогресса этнологии является изучение состояния диких и варварских племен в его нормальном развитии в тех странах, где их учреждения самобытны. Полинезия и Австралия, как уже было указано, — лучшие страны для изучения общества в состоянии дикости. Почти всю теорию этого состояния можно вывести из учреждений, порядков и обычаев, изобретений и открытий жителей этих стран. Северная и Южная Америка в эпоху их открытия представляли самые благоприятные возможности для изучения общества низшей и средней ступеней варварства. Туземцы, принадлежавшие, за исключением эскимосов, к одному стволу, занимали большой континент, обладавший гораздо большими естественными богатствами, чем восточные континенты, за исключением годных к приручению животных. Америка предоставляла своим жителям широкое поле для беспрепятственного развития. Они распространились по этому континенту, по всей вероятности, находясь еще в состоянии дикости, но установление родовой организации дало им основные зачатки прогресса, которыми владели предки греков и римлян. Рано отрезанные от главного течения человеческого прогресса, с которым они утратили всякую дальнейшую связь, они начали свое поприще на новом континенте скудно одаренными в умственном и нравственном отношении дикарями. Самостоятельная эволюция начальных идей, которые они принесли с собой, началась в условиях, обеспечивающих от чуждых влияний. Это относится одинаковым образом как к развитию идеи управления, так и к развитию семьи, домашней жизни, собственности и производства средств существования. Их учреждения, изобретения и открытия в состоянии дикости, а равно на низшей и средней ступенях варварства самобытны и до настоящего времени обнаруживают еще непрерывность развития одних и тех нее начальных идей.
Ни в какой части света нельзя было найти в наше время более совершенный образец низшей ступени варварства, чем тот, который представляли собой ирокезы и другие племена Соединенных Штатов на восток от Миссисипи. С их своеобразными и оригинальными производствами, их особенными и самостоятельно созданными учреждениями они в совершенстве иллюстрируют культуру данного периода в ее границах, элементах и возможностях. Необходимо было бы предпринять систематическое изучение всех этих вопросов, прежде чем окончательно исчезнут относящиеся сюда явления.
Еще в большей степени все это относится к средней ступени варварства, представленной оседлыми индейцами Новой Мексики, Мексики, Центральной Америки, Гренады, Экуадора и Перу. Нигде в мире в XVI столетии нельзя было найти больше примеров обществ, находящихся на этой ступени, с их развитыми производствами и изобретениями, усовершенствованной архитектурой, начальной промышленностью и зарождающейся наукой. Американские ученые могут представить лишь мизерный отчет о работе, проделанной на этом плодотворном ноле деятельности. Действительно это было утраченное состояние древнего общества, внезапно представшее перед европейскими наблюдателями с открытием Америки; но они не сумели ни понять его значение, ни установить его структуру.
Страница 281
Соображения по этому поводу сводятся к тому, что в ту эпоху должна была существовать необходимость в затворничестве женщин, и эта необходимость, повидимому, была столь настоятельна, что вся домашняя жизнь цивилизованных греков представляла собой в действительности систему заточения и угнетения женщин.
Страница 282
Распущенность, господствовавшая во времена расцвета цивилизации в греческих и римских городах, обыкновенно считалась падением прежней, более высокой и чистой добродетели и нравственности. Но факт этот может быть истолкован и иначе. Греки и римляне никогда не достигали в отношении полов такой чистой нравственности, с высоты которой они могли бы пасть.
Страницы 303–304
Независимо от движения, завершившегося патриархальной семьей еврейского и латинского типа, рост собственности, вообще и в ее видах, оказывал постоянное и все увеличивающееся влияние в сторону моногамии. Невозможно преувеличить влияние собственности в истории цивилизации человечества. Это была та сила, которая вывела арийские и семитические нации из варварства в цивилизацию. Идея собственности развивалась в человеческом уме сначала слабо, но в конце концов превратилась в доминирующую страсть. Правительство и законы возникали прежде всего для ее создания, охраны и использования. Она ввела рабство как орудие создания богатства и, после опыта нескольких тысячелетий, она же вызвала уничтожение рабства, когда обнаружилось, что свободный работник оказывается лучшей машиной для производства богатства. Свойственная человеческому сердцу жестокость, которую цивилизация и христианство ослабили, но не искоренили, все еще выдает дикое происхождение человека, но оно нигде не проявлялось резче, чем в институте человеческого рабства, державшегося в течение всего исторического периода. С переходом к наследованию имущества детьми собственника впервые появилась возможность строго моногамной семьи. Постепенно, хотя и медленно, эта форма брака, основанная на исключительности сожительства, сделалась скорее правилом, чем исключением; однако постоянным учреждением она стала только после начала цивилизации.
Страницы 312–313
Система форм обращений к разным лицам должна была быть недолговечной, ибо все условные обычаи недолговечны. Эти обращения естественно должны были быть столь различны, как и человеческие расы. Совершенно иное дело с системами родства. Виды родства возникли из семьи и брачного права и обладают даже большим постоянством, чем семья, которая развивается в то время, когда система родства остается без изменения. Эти виды родства выражали действительные факты социального состояния в то время, когда эта система складывалась, и имели большое значение в жизни человечества. Единообразие этих систем на громадном пространству и сохранение их в течение неизмеримых периодов времени являются следствием их связи с брачным правом.
Можно себе представить, что когда малайская система родства складывалась, мать могла понять, что ее родные сын и дочь находятся с ней в определенном родстве, которое могло быть выражено соответствующими терминами; что ее мать и бабка находились к ней в определенном ином родстве; что другие дети ее родной матери находятся с ней опять-таки в иных родственных отношениях; и что еще иные родственные отношения существуют между нею и детьми ее родной дочери; все эти отношения могли быть выражены соответствующими терминами. Так должна была возникнуть система родства, основанная на очевидной кровной связи. Это положило основание пяти категориям родственников малайской системы, при чем без всякого отношения к брачному праву.
Страницы 328–329
В течение позднейшего периода варварства значительное развитие подучил новый элемент — аристократия. Личность и скопление богатств в руках от дельных лиц сделались основой личного влияния. Рабство, в свою очередь, постоянно развращая часть населения, создало контрасты общественного положения, неизвестные прежним этническим периодам. Рабство, собственность и служебное положение постепенно развили аристократический дух, столь глубоко проникший в современное общество и антагонистичный демократическим принципам, созданным и воспитанным родами. Все это вскоре нарушило общественное равновесие, введя привилегии и различие рангов в среду людей одной национальности, и таким образом стало источником раздора и борьбы.
У греческих и латинских племен на высшей ступени варварства должность вождя в ее различных степенях, первоначально наследственная в роде, но выборная из среды его членов, вероятно, переходила по общему правилу от отца к сыну. Существующие свидетельства не дают основания принять, что этот переход происходил по праву личного наследования; все же владение должностью архонта, филобасилевса или басилевса у греков и принцепса у римлян содействовало укреплению в семьях этих должностных лиц аристократического духа. Он не был однако настолько силен, чтобы существенным образом изменить демократический строй прежнего управления этих племен, несмотря на то, что прочно установился. Собственность и должность были почвой, на которой выросла аристократия.
Суждено ли этому принципу жить или умереть — одна из великих проблем, занимавших с тех пор внимание современного общества. Едва ли может быть сомнение относительно конечного выбора между равенством и неравенством прав, одинаковыми для всех, и неодинаковыми законами, между привилегиями богатства, положения и должности и господством справедливости и разума. Несмотря на то, что привилегированные классы продержались в течение не скольких тысячелетий везде, за исключением Соединенных Штатов, совершенно ясно стало, однако, каким тяжелым бременем они ложатся на общество.
С наступлением цивилизации рост собственности принял такие громадные размеры, ее формы стали так разнообразны, ее применение так расширилось, а ее использование в интересах собственников так искусно, что она сделалась силой непреодолимой для народа. Человеческий ум стоит в замешательстве перед своим собственным созданием. Но настанет время, когда человеческий разум возвысится до господства над собственностью и установит как отношение государства к собственности, которую оно охраняет, так и обязательства и границы прав собственников. Интересы общества господствуют над частными интересами, причем те и другие должны быть приведены к справедливым и гармоническим отношениям. Голая погоня за богатством не составляет конечного назначения человечества, если только прогресс останется законом будущего, каким он был и для прошедшего. Время, протекшее с начала цивилизации, составляет лишь отрезок прошедшей жизни человечества, равно как и будущих веков. Гибель общества должна стать конечным результатом исторического поприща, единственной целью которого оказывается богатство; ибо такое поприще содержит в себе элементы своего собственного разрушения. Демократизм в управлении, братство в общественных отношениях, равенство в правах, всеобщее образование будут характеризовать следующий высший социальный строй, к которому неуклонно стремятся опыт, разум и знание. Он будет возрождением, но в высшей форме, свободы, равенства и братства древних родов.
Мы изложили некоторые принципы и результаты развития в человеческом уме идеи собственности. Эта тема была исследована недостаточным образом, но мы, по крайней мере, подчеркнули ее значение.
В силу единства действий разума и физического строения, что обусловлено общностью происхождения, результаты человеческого опыта были по существу одни и те же во все времена и во всех странах на одной и той же этнической стадии.
11.10.2025