Питер Джозеф — автор знаменитого «Духа времени» и провокационной «Культуры в упадке». Он не боится спорных и сложных тем, критикует религию, капитализм, правительственные структуры и не только.
Но если в фильмах выражена лишь часть позиции автора, то книга «Новое движение за права человека» даёт возможность глубоко и всесторонне ознакомиться с основными идеями и проблематикой его социальной философии.
Истинный интеллект — это самосознание, включая ощущение того, насколько вы, вероятно, ошибаетесь большую часть времени из-за своих предубеждений. Как и в случае с любым образовательным контентом, чем спорнее предмет, тем сложнее коммуникативная задача. И нет ничего более спорного, чем подвергать сомнению саму культуру. Будучи социальными созданиями, наша идентичность связана с ценностями и традициями, которые нас окружают. Эта гравитация в значительной степени находится вне нашего контроля. Следовательно, подвергая сомнению культуру и ее нормы, вопрос неизменно обращается к самому себе. Без сомнения, это деликатная территория.
Страница 18
В современных научных кругах наблюдается тенденция увековечивать существующие нормативные предположения, особенно когда дело касается социально- экономической теории. Большинство людей, которые поднимаются по карьерной лестнице в ортодоксальных высших учебных заведениях, испытывают почти неизбежный процесс идеологической обработки. Как и во многих культурных вопросах, о нашем образе жизни с течением времени было сделано так много предположений, что люди склонны предполагать, что социальные институты вокруг них — это все, что есть и когда-либо было. Ценности укореняются, идентичности блокируются, а догмы культивируются. Преобладающая интеллигенция далеко не свободна от этого процесса «нормализации», и иногда нужно существовать далеко за пределами рамок, чтобы что-то изменить.
Страница 21
То, как общество организует свои ресурсы, труд, производство и распределение, безусловно, является наиболее определяющей и влиятельной чертой культуры. Вот почему, когда люди обсуждают социальные системы в целом, они обычно имеют в виду их экономические модели.
Капитализм, коммунизм, социализм, феодализм, меркантилизм и т. д. — каждый из них обладает специфическими экономическими свойствами, которые смягчают всю социальную конструкцию. Экономическая основа общества — это то, что определяет не только тип его политических и социальных институтов, но и его доминирующие культурные ценности. Примером последнего является культивирование потребительства. Потребительская культура отражает социологическую адаптацию к структурным потребностям нашего преобладающего экономического уклада. Наиболее оптимизированное состояние рыночного капитализма — это состояние высокой товарооборота. Без этого экономический рост был бы невозможен в техническом плане. Следовательно, культура, мотивированная покупать и продавать как можно больше, благоприятна для структуры рыночной экономики.
Страница 22
Современная бедность на самом деле не является неизбежным побочным продуктом проживания людей на планете, которая предположительно испытывает дефицит ресурсов. Скорее, сегодняшняя бедность является системным последствием нашего нынешнего экономического режима. Другими словами, его существование искусственно и надуманно, а не естественно. Бедность – это просто негативный внешний эффект рыночной экономики, каким часто бывает промышленное загрязнение.
Страница 23
Человек, живущий во в целом богатой стране с меньшим разрывом в доходах, может испытывать совсем другие результаты в отношении общественного здравоохранения, чем человек, живущий в другой, в целом богатой стране, где разрыв в доходах больше. Статистически это происходит, даже если эти люди имеют одинаковый абсолютный доход. Чем выше экономическое неравенство, тем в среднем более нездоровым является население страны.
Страница 24
Причинно-следственная связь, окружающая их, не всегда может быть прямой или очевидной. Как будет показано, нашему разуму трудно понять протяженные цепные реакции. Мы склонны мыслить в очень проксимальном, а не системном смысле. Это означает, что, когда мы видим, например, что компания загрязняет систему водоснабжения, причиняя вред местному населению, мы склонны обвинять компанию, игнорируя более серьезное структурное давление, которое может происходить за пределами этой компании, мотивируя или даже принуждая ее к решению загрязнять окружающую среду.
Страница 32
Как и в случае с изучением человеческого тела, понимание отдельных свойств только его частей, таких как клетки или органы, является неполным. Нам необходимо понять, как все эти части работают вместе, создавая человека как единую систему. Но в то же время само человеческое тело не является островом. Это также ложно отстраненная конструкция, поскольку мы склонны отделять себя в сознании. Человек включен в более крупную экосистему или среду обитания, из которой он произошел и от которой зависит его выживание и здоровье. Оно также включает в себя наши искусственные социальные структуры и институты, такие как политические, правовые и экономические традиции.
Страница 44
Система правосудия обычно игнорирует социальные предпосылки, которые приводят человека к совершению преступления. Вопрос о том, как экономическое и социальное давление искажает человеческое поведение или, возможно, даже делает целое меньшинство уязвимым для юридических преследований, практически отсутствует. Вместо этого происходит поверхностный процесс индивидуального суждения, без учета жизненного опыта или социального положения.
<…> По словам Бертрана Рассела: Когда человек болеет инфекционным заболеванием, он представляет опасность для общества, и необходимо ограничить его свободу передвижения. Но никто не связывает с такой ситуацией никакой идеи вины. Напротив, он является объектом сочувствия своих друзей. Для излечения его от болезни предпринимаются такие шаги, которые рекомендует наука, и он, как правило, без сопротивления подчиняется происходящему при этом ограничению свободы. Тот же метод по духу следует применять и при лечении того, что называется «преступлением».
<…> Швеция фактически закрывает тюрьмы, что резко контрастирует с Соединенными Штатами. Поскольку в Швеции 65 заключенных на 100 000 граждан против 700 на 100 000 в США, разница на работе очевидна.
Страницы 51–52
Африканских рабов начали искать, когда стало очевидно, что они являются лучшими инвестициями в бизнес, чем заключенные по контракту европейцы. Как объяснил профессор социологии Уильям Джулиус Уилсон:
Обращение в рабство было вызвано не только возросшей озабоченностью по поводу нехватки дешевой рабочей силы в условиях быстрого развития табаководства как коммерческого предприятия и сокращения числа белых наемных слуг, поступающих в колонии, но и тем фактом, что раб стал лучшей инвестицией, чем слуга. Поскольку ожидаемая продолжительность жизни увеличилась в результате значительного снижения уровня смертности от болезней, плантаторы были готовы финансировать дополнительные расходы на рабов. Действительно, в первой половине 17 века наемный труд был более выгодным, чем рабский.
На начальных этапах африканского рабства в колониях расовая предвзятость не была большой проблемой. Черные рабы работали вместе с белыми наемными слугами на равных. Они даже вступали в брак и имели общие социальные различия. Это было до того, как была юридически создана искусственная концепция «расы».
<…> Настоящим зарождением американского расизма было не само рабство, а то, как структура рабства в конечном итоге поддерживалась и оправдывалась. Полный переход от временных белых слуг к пожизненным черным рабам начался примерно во второй половине XVII века, когда произошел огромный рост населения за счет глобальной африканской работорговли. Расширение коммерческого сельского хозяйства в южных штатах создало спрос.
Страница 57
Перед своей смертью Кинг работал над Экономическим биллем о правах, призванным покончить с бедностью в Соединенных Штатах. Он знал, что все предыдущие успехи в области гражданских прав, направленные на процветание черной культуры, не будут столь эффективными, если бедность будет продолжаться.
<…> Мы прошли долгий путь в понимании человеческой мотивации и слепого функционирования нашей экономической системы. Теперь мы понимаем, что нарушения в рыночном функционировании нашей экономики и преобладание дискриминации толкают людей к праздности и обязывают их к постоянной или частой безработице против их воли. Бедных сегодня реже вычеркивают из нашей совести, называя их неполноценными и некомпетентными. Мы также знаем, что независимо от того, насколько динамично развивается и расширяется экономика, она не устраняет всю бедность.
Страница 59
Интересные исследования, посвященные классовому неравенству, показали, что товары с высоким статусом (или дорогими ценами) представляют больший интерес в местах с большим разрывом в уровне благосостояния между богатыми и бедными. Такое исследование также отмечает, что люди в регионе с более высоким уровнем неравенства, внимательно наблюдая за материальным богатством, находящимся вне их досягаемости, более склонны к рискованному поведению, чтобы соответствовать или пытаться соответствовать символам статуса других. Психологи называют это «сигнализацией богатства» или демонстративным потреблением.
<…> В основе этой тенденции, как уже говорилось ранее, лежит наша глубоко социальная природа. Обычно чувство связи, уважения и принятия другими в некоторой степени не является субъективным предпочтением; это жестко запрограммированное эмоциональное требование для хорошего здоровья. То, как это проявляется, может зависеть от индивидуальных особенностей, но, как правило, это универсальное явление. Лишенные чувства социальной включенности, люди могут стать невротиками, как это было показано в контролируемых экспериментах и нашим братьям-приматам, не являющимся людьми. Какими бы независимыми мы себя ни чувствовали, социальные связи — это глубокая потребность, встроенная непосредственно в нашу эволюционную психологию.
Страница 62
Поскольку в современном обществе статус связан с материальным успехом, растущее неравенство в доходах приводит к неравенству в самооценке. Поэтому ни для кого не секрет, что чувства неполноценности, стыда и унижения являются основой современной культуры. Существуют убедительные эпидемиологические данные, которые коррелируют количество насилия в регионе с уровнем классового неравенства.
Страница 64
Стокли Кармайкл также ссылается на эту системную точку зрения в контексте институционального расизма. Он писал в 1967 году:
Когда белые террористы бомбят черную церковь и убивают пятерых чернокожих детей, это акт индивидуального расизма, широко осуждаемый большинством слоев общества. Когда в одном и том же городе — Бирмингеме, штат Алабама — пятьсот чернокожих детей умирают каждый год из-за отсутствия надлежащего питания, крова и медицинского обслуживания, а тысячи других уничтожаются и Привязанность к системе: реализация отношений калечатся физически, эмоционально и интеллектуально из-за условий бедности и дискриминации. в черном сообществе это является функцией институционального расизма.
Страница 71–72
Стигматизирующие ярлыки могут сдерживать рассмотрение проблем просто за счет своего рода брендинга. Примером может служить насмешливое использование термина «коммунист» в начале-середине двадцатого века. Этот ярлык часто навешивался на любого, кто придерживался антикапиталистических симпатий, даже если у обвиняемого не было другого интереса, кроме как увидеть более эгалитарное и справедливое общество. Термин «теоретик заговора» — это еще один, более современный ярлык, который удерживает людей от расследования любых нечестных действий со стороны правительства или бизнеса. Этот термин стал синонимом слова «иррациональный», насмешливо используемого политиками и средствами массовой информации.
Аналогичным образом, термин «терроризм» стал предпочтительным политизированным имперским символом, вызывающим страх и неуверенность среди населения. В этом смысле его можно рассматривать как более современную версию термина «коммунизм». Эта незащищенность помогает открыть дверь для различных злоупотреблений властью, как это было в прошлом со шпионажем и запугиванием, которые имели место во времена маккартизма в 1950-х годах. Сегодня «угроза терроризма» используется аналогичным образом, оправдывая злоупотребления властью со стороны правительства и допуская акты гражданского притеснения и военной агрессии, которые в противном случае не имели бы никакого оправдания.
Страница 86
Противопоставляя общество охотников-собирателей современному обществу, антрополог Маршалл Салинс утверждает:
Охотники-собиратели потребляют меньше энергии на душу населения в год, чем любая другая группа людей… [однако] все материальные потребности людей можно было легко удовлетворить. Поэтому признать, что охотники богаты, значит признать, что нынешнее человеческое состояние, когда человек работает в рабстве, чтобы преодолеть разрыв между своими неограниченными потребностями и недостаточными средствами, является трагедией нашего времени… Современные капиталистические общества, какими бы богатыми они ни были, посвящают себя идее дефицита. Неадекватность экономических средств является первым принципом самых богатых народов мира. Рыночно- промышленная система порождает дефицит совершенно беспрецедентным образом. Там, где производство и распределение организованы посредством поведения цен, а все средства к существованию зависят от получения и расходования, недостаточность материальных средств становится явной, поддающейся расчету отправной точкой всей экономической деятельности.
Страница 91
В широком смысле появление классового неравенства или социально-экономического расслоения является следствием неолитической революции. С тех пор люди разделились на две группы: тех, кто трудится за небольшое вознаграждение и обладает небольшой социальной или политической властью, и тех, кто сохраняет чрезвычайно непропорциональное богатство, социальное влияние и политическую власть, как правило, за счет тех, кто трудится.
Страница 96–97
Создание или сохранение изобилия не помогает доходам, созданию рабочих мест или экономическому росту. Если задуматься, сохранение, изобилие и даже устойчивость являются проблематичными для рыночной экономики, поскольку они устраняют инструменты обмена. Как механизм рынок полностью основан на потребности в реальном или предполагаемом дефиците и незащищенности. Фактически, не только порог дефицита ресурсов или товаров идеален для поддержания высоких цен и увеличения прибылей, но и небезопасная культура, обусловленная желанием все большего и большего количества материальных благ, также является идеальной. Эмоциональная неуверенность, которую готовят к исправлению материальной выгодой, невротически становится положительной чертой культуры, поскольку помогает рыночной системе работать через возросший спрос.
Возьмите любой вводный учебник по теории рынка, и вы заметите, что объяснение самого существования рынка начинается с одной основной предпосылки — ресурсов и средств недостаточно. Из этой предпосылки была выведена архитектура не только экономики, но и самого общества, снова возвращаясь к траекториям, начатым в движении начиная с неолитической революции. Эта коренная социально-экономическая ориентация затем оправдывает конкуренцию, корысть, иерархию, неравенство и угнетение.
Страница 100
Люди по своей природе более склонны к сотрудничеству, альтруизму и просоциальному поведению, а не к соперничеству. Похоже, что конкуренция, агрессия и насилие являются естественными реакциями на стресс, сдерживаемыми культурным влиянием. Монументальная работа антрополога Дугласа П. Фрая «Война, мир и человеческая природа: конвергенция эволюционных и культурных взглядов» резюмировала проблему в отношении мифа о всеобщей войне:
Великий вывод… Из археологических исследований, исследований кочевых собирателей, приматологии и эволюционной теории, применённой к агрессии, следует, что у людей война возникла недавно, а не в древности, и война — это способность, а не развитая адаптация. Короче говоря, войны были редки или вообще отсутствовали в условиях, в которых развивался наш вид, но, очевидно, преобладали в более поздние времена, когда экологические и культурные обстоятельства резко отличались.
Поэтому мы должны искать корни агрессии, конфликтов и конкуренции внутри нашей современной социальной структуры и культуры стресса, которую она создала. Глобальная экономика, которая представляет конкуренцию как добродетель, продвигает этику «зарабатывай на жизнь», внутригрупповую/внегрупповую этику, которая, по сути, говорит, что вы либо конкурируете и побеждаете, либо страдаете и проигрываете.
Страница 109
Исследователи в 1970-х годах обнаружили, что примерно 18 миллионов человек умирают каждый год из-за такого неравномерного распределения. Если экстраполировать на двадцатый век, то это 1,800 миллионов смертей из-за, пожалуй, самой фундаментальной социальной характеристики капитализма: неравенства.
Страница 117
Впечатление о том, что наши основные гражданские институты существуют для того, чтобы способствовать сохранению благосостояния общества в целом, является одной из самых печально известных социальных мифологий, поскольку это полуправда. Нас учат, что полиция призвана защищать человека; военные работают, чтобы защитить нацию; существует законодательство, обеспечивающее справедливость и безопасность; в то время как самопровозглашенное демократическое правительство само представляет интересы большинства, адаптируя общество к лучшему для всех.
В действительности, хотя среднестатистический человек, согласно традиционным утверждениям, найдет некоторую скромную защиту и выгоды от этих институтов, основная лояльность и приоритет правительства всегда заключались в защите доминирующих деловых и экономических интересов.
Страница 119
По состоянию на 2015 год более половины членов Конгресса США являются миллионерами. 102 По оценкам, число работающих лоббистов в США составляет около 100 000 человек, и это лоббирование приносит 9 миллиардов долларов ежегодно.
Страница 120
Американская конституционная модель, хотя и была прогрессивной для того времени, по-прежнему основывалась на европейской модели аристократии, только на этот раз аристократия родилась из класса, собственности и богатства, а не из семейной родословной.
Джеймс Мэдисон, известный как отец Конституции США, на Федеральном съезде 1787 года очень ясно дал понять, почему необходимо создать Сенат. Он заявил: «Они должны быть устроены так, чтобы защищать меньшинство богатых людей от большинства. Таким органом должен быть Сенат; и чтобы соответствовать этим целям, они должны иметь постоянство и стабильность».
Страница 137
Эта мифология о том, что мораль касается только индивидуального поведения, игнорирует невероятное, вызывающее стресс давление, оказываемое на цивилизацию, основанную на борьбе ее членов друг с другом за выживание. В таком мире этическое поведение, как мы его традиционно считаем, сильно ограничено в своей способности к выражению. Дело не в том, что люди не способны на более заботливое, сострадательное, полезное и социально уважительное поведение — дело в том, что социально-экономическая система не поддерживает это.
Страница 141
Считается, что каждое человеческое действие является сознательным, волевым и свободным решением как других, так и нас самих. Это мощная интуиция, которую мы все разделяем. Наш разум просто устроен таким образом. Тем не менее, как только рассматривается системная перспектива, учитывающая статистические исследования, демонстрирующие влияние экологических и социальных условий более высокого порядка, и в сочетании с современным пониманием когнитивной нейробиологии, мифология свободы воли быстро начинает распадаться.
Страница 150.
Недостаточно просто критически относиться к рекламе; реклама может повлиять на ваше подсознание, даже если вы думаете, что она не имеет никакой силы. Он делает это просто путем повторения и (обычно) положительных эмоций, связанных с продуктом. Единственный способ избежать возможного влияния — полностью избегать рекламы. Это понимание также поднимает важный этический вопрос, поскольку, если люди подвергаются повторяющейся рекламе, пропагандирующей нездоровое поведение, их «бессознательная воля» может повлиять на них, что приведет к болезни. В этом смысле мы по праву можем рассматривать рекламу как возможную форму насилия.
Страница 158
В исследовании 2004 года, посвященном двум разным ранжированным социальным кастам (классам по рождению) в Индии, было обнаружено, что, если вся объединенная группа не знала, что они представляют собой смесь двух каст, их результаты в тестах на решение проблем отличались от результатов, когда они узнали об этом. Когда каста не была объявлена, обе касты показали на тесте практически одинаковые результаты. Когда была объявлена каста, низшая каста поступила гораздо хуже. 8 Это исследование является одним из многих исследований уверенности, показывающих, что если люди чувствуют себя неполноценными и менее ценными, они вполне могут действовать таким образом, теряя уверенность.
Страницы 159–160
Исследование 2010 года показало, что людям более высокого класса на самом деле труднее распознавать эмоции других. Похоже, что представители низшего класса развивают более проницательные социальные навыки, чем высшие, включая способность лучше распознавать эмоциональные детали других людей, создавая эмпатические связи.
<…> Исследование, проведенное Chronicle of Philanthropy, показало, что домохозяйства, зарабатывающие от 50 000 до 75 000 долларов в год, отдают на благотворительность в среднем 7,6 процента своего дискреционного дохода, тогда как семьи, зарабатывающие более 100 000 долларов, отдают только 4,2 процента. В некоторых из самых богатых районов, где наибольшая доля людей зарабатывает более 200 000 долларов в год, средний уровень пожертвований составил всего 2,8 процента.
<…> Опять же, хотя эти процентные цифры могут показаться небольшими, от 1,3 до 3,2 процента на самом деле означают, что бедные жертвуют вдвое больше в процентном выражении.
Страница 163
Существует также корреляция между статусом благосостояния и тем, на какие благотворительные цели идут пожертвованные деньги. Неудивительно, что богатые в среднем склонны жертвовать на элитные школы, музеи, симфонические оркестры и другие более «вкусные» интересы, минуя программы социального обеспечения, такие как бездомность или бедность. В 2012 году «ни один из 50 крупнейших индивидуальных благотворительных подарков не был направлен в организацию социального обслуживания или благотворительную организацию, которая в основном помогает бедным и обездоленным».
Страница 171
Мир, кажется, по-прежнему ассоциирует рынки со свободой и демократией, сама структура частного бизнеса на самом деле находится в прямом противоречии с обоими. По словам политического экономиста Роберта Брейди: «Внутри корпорации….. все политики исходят из вышеуказанного контроля. В сочетании этой власти по определению политики с ее реализацией вся власть обязательно передается сверху вниз, а вся ответственность — снизу вверх. Это, конечно, обратная сторона «демократического» контроля; оно соответствует структурным условиям диктаторской власти».
Страница 184
Как заключил Кермаль Дервис из Программы развития Организации Объединенных Наций: «В конечном счете, изменение климата представляет собой угрозу человечеству в целом. Но именно бедные слои населения, не несущие ответственности за экологический долг, который мы накопили, несут непосредственные и самые серьезные человеческие потери». Загрязнение воды, которое в значительной степени связано с промышленным поведением, по оценкам, является причиной 40 процентов всех смертей в мире.
Страница 188
Большинство культур Первого мира сегодня рассматривают долговое рабство как пережиток прошлого, наряду с унизительным рабством или рабством движимого имущества. К сожалению, скрытая реальность совсем иная. Во-первых, я бы сказал, что единственная реальная причина, по которой у нас больше нет долговых тюрем, заключается в том, что люди в тюрьмах не приносят никакой пользы. Если это не тюрьма с рабским трудом, в этом нет никакого смысла, поскольку кредиторы ничего не получают.
Страница 192
Государство подчиняется, соглашаясь соблюдать квоту на размещение в тюрьмах, а если оно этого не делает, то оно (или налогоплательщики) должно платить за пустые камеры. Можно возразить, что это положение о квотах является простой формальностью для услуг, предлагаемых частными тюрьмами, но на самом деле оно способствует максимальной заполняемости тюрем, независимо от уровня преступности в регионе. Фактически, этот стимул проявился в предсказуемой сопутствующей коррупции, в том числе в скандале 2008 года, известном как «Дети за деньги», когда двое судей в Пенсильвании были пойманы на получении миллионов взяток от коммерческой тюремной компании с целью увеличения числа заключенных.
Страница 193
По признанию Организации Объединенных Наций, за последние два десятилетия было подсчитано, что в мире насчитывается около 27 миллионов рабов, что в абсолютном выражении больше, чем когда-либо прежде в истории человечества. Однако недавно эти цифры были оспорены. В 2016 году организация Walk Free Foundation опубликовала новые оценки, обнаружив в общей сложности 46 миллионов рабов.
Страница 200
Восемьдесят три процента всех акций США сегодня принадлежат 1 проценту населения. 90 Только богатые действительно имеют порог риска, чтобы в полной мере воспользоваться способностью финансового рынка компенсировать инфляцию.
Страница 202
Хотя этот процесс бума и спада считается естественным для капитализма, он является средством классовой войны, крайне разрушительной для тех, кто держит большую часть долга общества. Аналогичным образом, во времена рецессии стоимость многих активов и предприятий снижается, что делает их более доступными для богатых. Консолидация бизнеса очень распространена в эти периоды, поскольку уязвимые малые предприятия могут быть уничтожены, а затем поглощены более крупными за гроши за доллар. Рецессии также помогают укротить трудовые права и снизить ожидания профсоюзов, что приносит пользу владельцам. Увеличение безработицы, естественно, работает в пользу высших классов, поскольку увеличивает избыток рабочей силы, что приводит к снижению заработной платы. Если сложить эти факторы вместе, не забывая о перераспределении богатства, вызванном дефолтом по долгам, вы обнаружите мощный, в значительной степени скрытый системный механизм, который периодически с течением времени перемещает богатство от низшего класса к высшему.
Страница 203
По состоянию на 2015 год, только в США почти 7 миллионов человек потеряли дома из-за потери права выкупа. Кроме того, вызывает тревогу соотношение пустующих домов и бездомных. В Европе насчитывается около 11 миллионов пустующих домов и 4 миллиона бездомных – соотношение чуть менее трёх домов на каждого бездомного – в то время как в США это соотношение составляет шесть пустых домов на одного бездомного. Только в Великобритании на каждую бездомную семью приходится десять пустующих домов. Это, без сомнения, явный признак серьезной структурной неэффективности экономической системы.
Страница 213
По словам экономиста Майкла Кончала, «между 1980 и 2006 годами, хотя ВВП [США] увеличился в пять раз, прибыли финансового сектора увеличились в шестнадцать раз. В то время как до 1980 года финансовая и нефинансовая прибыль росла примерно одинаковыми темпами, в период с 1980 по 2006 год нефинансовая прибыль выросла в семь раз, а финансовая прибыль выросла [снова] в шестнадцать раз». 119 В 1950 году на финансовый сектор США приходилось около 2 процентов ВВП, а к 2013 году этот показатель вырос до 9 процентов. В 1980-х годах прибыль в этом секторе составляла около 10 процентов ВВП, а тридцать лет спустя она составила более 30 процентов. Тем не менее, число людей, занятых в этом секторе США, с 1950 года составляет менее 5 процентов. Это огромные деньги, достающиеся очень небольшому количеству людей.
Страница 221
Никакого пистолета, приставленного к виску, и никакого долгового контракта не предвидится. Вместо этого существуют системные силы, которые постоянно ставят «свободных рабочих» в уязвимые условия, такие как давление неразрешимого долга, как уже отмечалось, или простая угроза самой бедности. Хотя у них может быть некоторый «выбор» относительно того, на кого работать, у них нет другого выбора, кроме как подчиниться. И не имеет значения, можно ли выбирать между двумя компаниями или двумя миллионами компаний, это не меняет существующего структурного, искусственного принуждения. Очевидно, что большая часть этой главы посвящена таким силам, которые в конечном итоге удерживают рабочий класс уязвимым и покорным.
Страница 239
Как выразился Джейсон Хикель из The Guardian в конце 2015 года:
Если мы хотим придерживаться единой международной черты, мы могли бы использовать «этическую черту бедности», разработанную Питером Эдвардом из Университета Ньюкасла. Он подсчитал, что для достижения нормальной продолжительности человеческой жизни, составляющей чуть более 70 лет, людям необходимо примерно в 2,7–3,9 раза превышать существующую черту бедности. Раньше это составляло 5 долларов в день. По новым расчетам Всемирного банка, это около 7,40 долларов в день. Как оказалось, это число близко к среднему показателю национальной черты бедности на юге планеты. Так что же произойдет, если мы будем измерять глобальную бедность на этом более точном уровне? Мы увидим, что сегодня около 4,2 миллиарда человек живут в бедности.
Это более чем в четыре раза превышает то, во что Всемирный банк хотел бы верить нам и более 60% человечества. И это число резко возросло с 1980 года: за последние 35 лет ряды бедных пополнились почти на 1 миллиард человек. В целях устойчивого развития ООН, объявленных в сентябре, для измерения бедности будет использоваться черта в 1,90 доллара. Почему они упорствуют на этом неправдоподобно низком пороге? Потому что только он демонстрирует какой-либо значимый прогресс в борьбе с бедностью и, следовательно, дает своего рода счастливое оправдание существующему экономическому порядку.
Страница 251
В целом суть проблемы сосредоточена между двумя несовместимыми процессами: бизнесом и промышленностью. В своей знаменитой работе « Инженеры и система цен» Торстейн Веблен (впервые упоминаемый во второй главе), возможно, был первым, кто действительно выразил коренное различие между этими двумя ориентациями. Короче говоря, бизнес и промышленность имеют противоречивые взгляды на то, что означает эффективность. Бизнес использует рыночную эффективность, которая заключается в максимизации добычи, производства, распределения, товарооборота и занятости рабочей силы. Промышленность использует техническую эффективность, которая подразумевает устойчивое проектирование, сохранение, снижение текучести кадров, индивидуальную занятость рабочей силы, оптимизацию использования ресурсов, сокращение отходов и эффективную «экономичность» в прямом смысле этого слова.
Исторически сложилось предположение, что эти два процесса дополняют друг друга.
Страницы 252–253
Коммерческие лидеры и правительство знали, что нужно что-то сделать, чтобы изменить ценности людей. Великая депрессия поставила под глобальный вопрос не только экономику США, но и саму целостность капитализма. Однако даже до этого влияние массового производства на относительно консервативную культуру вызывало растущую озабоченность. В 1927 году Пол Мазер из Lehman Brothers написал в Harvard Business Review знаменитую статью: «[Мы] должны перевести Америку от культуры потребностей к культуре желаний. Людей необходимо приучить желать, хотеть чего-то нового еще до того, как старое будет полностью израсходовано… Мы должны сформировать новый менталитет в Америке. Желания человека должны затмевать его потребности».
Nation’s Business статью под названием «Держите потребителя неудовлетворенным».
<…> Потребительство воспринималось буквально как обязанность граждан, что-то, что поможет «победить коммунистов» и подпитать «американскую мечту».
Страница 257
Естественно, социально справедливое и устойчивое общество должно иметь культуру социально справедливых и устойчивых ценностей. Когда мы понимаем, что доминирующие ценности, распространенные сегодня, были сформированы и подкреплены социальной системой, из этого следует, что мы должны затем разработать социально справедливую и устойчивую социальную систему, если мы ожидаем таких культурных изменений. Предыдущие разделы этой главы были сосредоточены на беспорядке в системе ценностей, подогреваемом нынешней структурой общества – структурой, которая резко противоречит социальной справедливости и устойчивости. Если вы продолжите рассматривать созданную едкую социологию, вы поймете, что этот рыночный менталитет не только проблематичен, но и опасен.
Страница 268
Архитектура рыночной экономики такова, что независимо от того, что делает общество, будет иметь место экономическое неравенство, ведущее к социальной несправедливости. Оно может расширяться и сжиматься, но никогда не исчезнет. Это предварительное условие неравенства затем трансформируется в структурное насилие, когда оно приводит к вреду – вреду, который, как доказывают, не является ненужным. Однако из-за локализованного восприятия общества такой вред не регистрируется как фактическое насилие, поскольку людей не научили видеть связь. Поэтому они не чувствуют ответственности. Ситуация усугубляется индивидуалистическим расстройством ценностей, свойственным социальной психологии системы, которая фактически заставляет большинство людей полагать, что «каждый получает то, что заслуживает», что еще больше усугубляет проблему. Таково было общепринятое мнение в течение долгого времени. По словам Нэнси Шепер-Хьюз, «структурное насилие стирает историю и сознание социальных истоков бедности, болезней, голода и преждевременной смерти, так что они просто принимаются как нечто само собой разумеющееся и натурализуются, чтобы никто не был привлечен к ответственности, за исключением, возможно, самих бедняков». Только благодаря современным статистическим исследованиям в области общественного здравоохранения стали известны глубина структурного насилия и его системные корни.
Страница 270
Что создает структурное насилие? И это заставляет нас ответить: неравенство. Если мы затем спросим, что является величайшей движущей силой неравенства, мы придем к самой основе рыночной экономики, как это было описано в предыдущей главе. Отсюда следует, что рыночная экономика в ее ныне формальном состоянии капитализма является основной причиной ненужных смертей в мире. Как прямо выразился д-р Джеймс Гиллиган: «Ежегодно в мире от бедности умирает в два-три раза больше людей, чем было убито в результате нацистского геноцида евреев за шестилетний период.
Страница 275
Хотя экономисты часто говорят об истинных «свободных рынках» или различают «государственный капитализм», «торговый капитализм» и даже «рыночный социализм», все это вариации на основную, основополагающую тему. Крошечное семя, которое выросло в высокое дерево, может дать различные плоды, но какими бы разнообразными они ни казались, генетика этого дерева остается прежней. Повторю мое высказывание выше: «социальная система, основанная на собственности, обмене, труде ради дохода, конкурентном саморегулировании и способность извлекать выгоду из дефицита и лишений» может привести лишь к ограниченному диапазону социальных вариаций, а также к ограниченному диапазону вытекающей из них социальной психологии.
Страница 283
Стоимость охвата всех инфицированных людей в странах Африки к югу от Сахары в год составит 18 миллиардов долларов. Кажется, это большие деньги, правда?
Да, так и есть, пока вы не поймете, что в 2012 году фармацевтическая промышленность потратила более 27 миллиардов долларов только на маркетинг и рекламу. Если бы 66 процентов этого маркетингового бюджета были перенесены, кризис ВИЧ в странах Африки к югу от Сахары был бы значительно уменьшен, а в долгосрочной перспективе были бы спасены миллионы жизней.
Страница 288
Крупнейшее исследование такого рода, сосредоточенное на областях мозга, связанных с такими функциями, как речь, чтение и принятие решений, показало, что дети в семьях с доходом менее 25 000 долларов в год развивались на 6 процентов хуже, чем в семьях с доходом 150 000 долларов и более. Аналогичное исследование также показало, что бедность в целом коррелирует со снижением когнитивных способностей и, как следствие, с эффективным снижением IQ. Это исследование, проведенное в Университете Уорика, пришло к выводу, что стресс, связанный с беспокойством о деньгах и выживании, явно характерный для низших классов, может создать когнитивный дефицит, эквивалентный потере тринадцати баллов IQ. Исследователи предполагают, что этот стресс объясняет, почему более бедные люди с большей вероятностью принимают решения, которые усугубляют их финансовые трудности.
Страница 295
В отличие от пропаганды о том, что люди должны терпеть и принимать примитивную, стратифицированную власть и угнетение, социальный класс и присущие ему отношения «низший-высший» просто вредны для социального и личного здоровья. Следовательно, капитализм, который является воплощением этой созданной рынком иерархии, на самом деле является ядовитой социальной конструкцией. Это исследование, проведенное в Великобритании, было воспроизведено по всему миру с небольшими изменениями в общих результатах. Иерархия просто делает людей больными. Ситуация еще больше усугубляется характером нашего коммерческого, потребительского общества, где функциональная роль рекламы состоит в том, чтобы заставить людей чувствовать себя неадекватными и подчиненными.
Страница 303
По словам Ванданы Шивы: Правила ВТО по торговле сельскохозяйственной продукцией, по сути, являются правилами демпинга. Они позволили богатым странам увеличить субсидии агробизнесу, не позволяя другим странам защищать своих фермеров от искусственно дешевой импортной продукции. Четыреста миллиардов долларов субсидий в сочетании с принудительной отменой ограничений на импорт — это готовый рецепт фермерского самоубийства.
Страница 306
Принять структуралистский взгляд на поведенческое насилие — значит принять научную точку зрения или точку зрения общественного здравоохранения. Ни один человек внезапно не просыпается однажды с чрезвычайно фанатичными или расистскими взглядами, и он или она не решает причинять вред другим без причины или посредством какого-то биопсихосоциального искажения, которое загрязняет разум. Хотя это правда, что некоторые люди рождаются с сильными склонностями к социопатологии или психопатологии, статистически эти предрасположенности не могут даже близко объяснить широкую распространенность поведенческого насилия во всем мире сегодня.
Как отмечает Гиллиган, хотя поведенческое насилие меркнет по сравнению со смертями, вызванными структурным насилием, поведенческое насилие само по себе также является результатом структурного насилия. Сквозная линия неравенства и лишений проявляется в стыде, гневе и психологических искажениях.
Страница 317
После того как первое вторжение в Персидском заливе в 1991 году разрушило инфраструктуру Ирака, токсичное и ограниченное состояние страны способствовало массовой нищете, голоду и болезням. Всего через четыре года после начала санкций 576 000 детей были зарегистрированы как системно убитые из-за бедности. Санкции, введенные в действие в качестве средства, гарантирующего, что Ирак не сможет собирать ресурсы для создания оружия массового уничтожения (ОМУ), к 1999 году, как утверждается, унесли жизни до 1,5 миллионов человек. Денис Холлидей, проработавший в ООН 34 года, подал в отставку, разочаровавшись в этой проблеме, назвав ситуацию геноцидом.
Страница 324
Агробизнес [США] вытеснил тысячи мексиканских фермеров с их собственных рынков. Цена на кукурузу упала примерно на 50 процентов после соглашения НАФТА, а количество фермеров, живущих в бедности, выросло на треть. За шесть лет после введения НАФТА два миллиона фермеров покинули свои земли… Армия городских безработных дала картелям обширный резерв для рекрутирования пехотинцев, а низкооплачиваемые (и в высшей степени коррумпированные) полиция и военные предоставили силу для защиты их интересов.
Страницы 331–332
Сегодня общепринятый термин «свобода» не имеет ничего общего с правом человека на благополучие, справедливость, возможности, самовыражение или способность выбирать, как человек должен сосредоточить свою жизнь на стремлении к счастью. Скорее, свобода теперь относится только к свободе торговли – свободе движения денег и дерегуляции бизнеса. Речь идет об экономической свободе, но не об экономической свободе в смысле возможности суверенных стран выбирать, как они хотят управлять, с демократической санкции своего населения. Скорее, речь идет о свободе наиболее доминирующих и влиятельных предприятий проникать в страну, злоупотреблять, грабить и эксплуатировать по своему усмотрению. Это их экономическая свобода, а не чья-то еще. По словам Ноам Хомский:
Неолиберализм действует не только как экономическая система, но также как политическая и культурная система… [Поскольку] получение прибыли [считается] сутью демократии, любое правительство, которое проводит антирыночную политику, является антидемократическим, независимо от того, какой информированной поддержкой народа оно может пользоваться…
<…> «Это неолиберальная демократия в двух словах: тривиальные дебаты по незначительным вопросам между партиями, которые в основном проводят одну и ту же политику в интересах бизнеса, независимо от формальных разногласий и предвыборных дебатов. Демократия допустима до тех пор, пока контроль над бизнесом недоступен для общественного обсуждения или изменений; это при условии, что это не демократия».
Страница 342
В отличие от более ранних эпох, когда существовали нетерпимые государственные монархи, отвратительное рабство и другие более примитивные формы диктаторской власти и прямого угнетения, эта новая структура обеспечила необходимую иллюзию демократического участия, прав и свободы, структурно погружая социальное доминирование в массовую конкуренцию. Прелесть этого средства социального доминирования в том, что оно позволяет притворяться, что тоталитаризма не существует. Короли и режимы больше не имеют полного контроля над жизнью своих подданных. Скорее, власть и богатство остаются сконцентрированными посредством процесса конкурентного преимущества на рынке — процесса, который является доказуемо недемократическим и структурно настроенным на благо небольшого, неопределенного, преходящего меньшинства тем же основным способом (хотя и затененным), с помощью которого монарх осуществлял контроль.
Страница 354
Наша социальная природа часто искажает наше восприятие, поскольку мы склонны соответствовать нормативному обществу, тем самым предотвращая болезненную социальную изоляцию или чувство неполноценности, мы тяготеем к иррациональному. Материальное неравенство, например, создает психологическое восприятие дефицита, которое может быть почти таким же реальным и стрессовым, как и абсолютный дефицит, даже несмотря на то, что рассматриваемые товары не являются основой выживания. По словам антрополога Мэри Дуглас: «Человеку нужны блага для выполнения личных обязательств. Товары не удовлетворяют желания; они являются лишь инструментами или инструментами для его удовлетворения… ограничение потребления товаров ограничивает участие в расширенном социальном разговоре, для которого они используются».
Страница 364
Как заявил в 2015 году физик Стивен Хокинг: Если машины производят все, что нам нужно, результат будет зависеть от того, как все распределяется. Каждый может наслаждаться жизнью, наполненной роскошью и досугом, если богатство, созданное машинами, будет делиться, или большинство людей могут оказаться в ужасной бедности, если владельцы машин успешно лоббируют перераспределение богатства. Пока что наблюдается тенденция ко второму варианту, поскольку технологии ведут к постоянно растущему неравенству.
Страница 375
Как сказал психолог Барри Шварц: Нам нужна работа, которая будет сложной и увлекательной, которая позволит нам проявлять некоторую осмотрительность и контроль над тем, что мы делаем, и которая дает нам возможность учиться и расти. Мы хотим работать с коллегами, которых уважаем, и с руководителями, которые уважают нас. Больше всего нам нужна значимая работа, которая приносит пользу другим людям и, таким образом, хотя бы в некоторой степени облагораживает нас.
Страница 376
К сожалению, эксплуататорская тяжелая работа нашего исторического существования в сочетании с экономической системой, требующей труда ради дохода, исказила это неотъемлемое стремление тяжелым и монотонным трудом. «Работа» — это не призвание. Рабочие места являются структурными предпосылками выживания в экономической системе, основанной на труде за доход. В то же время некоторые (справедливо) рассматривают реальность «заработка на жизнь» как механизм социального контроля.
Антрополог Лондонской школы экономики Дэвид Гребер в своем забавном эссе «О феномене ерундовой работы» говорит: «Это как если бы кто-то придумывал бессмысленную работу только ради того, чтобы мы все могли работать… Правящий класс понял, что счастливое и продуктивное население со свободным временем представляет собой смертельную опасность».
Наука о человеческой мотивации обнаружила, что, хотя тяжелая работа является обременительной, творческие задачи, чувство причастности и чувство вклада стимулируют и востребованы.
Страница 378
По словам Джереми Рифкина: Через полвека наши внуки, вероятно, будут оглядываться назад на эпоху массовой занятости на рынке с таким же чувством крайнего недоверия, с каким мы смотрели на рабство и крепостное право в прежние времена. Сама идея о том, что ценность человека измеряется почти исключительно его или ее продуктивным выпуском товаров, услуг и материальных благ, покажется примитивной, даже варварской и будет рассматриваться как ужасная потеря человеческой ценности для наших потомков, живущих в высокоавтоматизированном мире.
Страница 400
Динамика того, что составляет здоровое общество, выходит за рамки нашей привычной лояльности. Вместо того, чтобы спорить о том, каким, по нашему мнению, должен быть мир, исходя из наших ценностей, нам следует сначала спорить о том, что работает, а что нет, основываясь на наблюдаемых фактах. Опять же, хотя многие рассматривают гражданские права или права человека как моральную дискуссию, я бы сказал, что реальная проблема заключается не только в морали, но и в социальной стабильности.
Мы не сможем выжить в долгосрочной перспективе, не устранив социально-экономическое неравенство и скрытую несовместимость окружающей среды.
Страница 423
Теоретически, чтобы накормить мир, необходимо 144 000 вертикальных ферм. Это составляет 921 600 акров. Учитывая, что примерно 38 процентов всей земли Земли в настоящее время используется для традиционного сельского хозяйства (13 981 811 200 акров), мы обнаруживаем, что нам нужно только 0,006 процента существующих сельскохозяйственных угодий Земли для удовлетворения производственных потребностей.
Страница 429
Только вооруженные силы Соединенных Штатов с их примерно 845 441 военным зданием и базами занимают около 30 миллионов акров земли по всему миру. Лишь 0,04 процента этой земли потребовалось бы для дезинфекции всего использования пресной воды во всем мире, если бы это было необходимо даже в таких масштабах, чего на самом деле нет.
13.09.2024